«Порадуемся тому, что из нас вчера вылезло много человеческого…»

918

Текущие события ставят перед нами несколько вопросов, пусть каждый ответит на них сам. Вот мои соображения в произвольном порядке, в основном примирительного характера, но не только.

Самое важное — это что Аркадий Бабченко жив. Видимо, это утверждение нуждается в расшифровке. Самое важное — ясно осознавать, что главная, самая простая альтернатива тому, что сегодня кажется многим глупой шуткой, вовсе не умная шутка, не отсутствие шутки как таковой и не идеально проведенная операция, а настоящая смерть. Если только мы не считаем, что вся официальная версия выдумана от начала и до конца (при деятельном участии самого Бабченко), а это не пролезает в ушко моей бритвы Оккама.

Соответственно, второй пункт — СБУ. Эта организация, как и любая спецслужба, а там более спецслужба на постоветском пространстве, не вызывает у меня большого доверия. Я не пристально слежу за украинскими событиями (и ставлю себе это в вину), симпатизирую этой стране просто потому, что она жертва агрессии моей страны, желаю ей избавиться от своих травм, но мне кажется, что чуда избавления от коррупции и прочих родовых травм постсоветской жизни там пока не случилось. Таким образом, я могу представить, что у СБУ есть задачи помимо непосредственно спасения жизни простых людей. С дивана я могу только оптимистично предположить, что невыносимо длинная пауза, в результате которой я, в частности, впервые побывал на Немцовом мосту и познакомился там с парой замечательных людей, вызвана тем, что сигнал об успехе должен был успеть пройти обратно по цепочке, наверх от исполнителя до главного заказчика, и одарить СБУ вещдоками. В конце концов, часто ли во всей постсоветской истории заказные убийства предотвращались не у источника, а вот так, с поличным? Но, см. выше, я бы очень хотел видеть больше фактуры.

Вчера я написал об Аркадии все то, что готов повторить сегодня. Я прекрасно знаю, что многие люди, которые его не любили и даже не уважали, оставили эти чувства в стороне и написали щедрые слова. Я очень уважаю вас за это и я понимаю, что сегодня вы можете стыдиться себя вчерашних и злиться на него сегодняшнего. И все-таки лучше так, чем наоборот — эта щедрость сегодня редкий товар. Бабченко ничего не должен ни мне, ни вам, но мне кажется, что чтение этих текстов будет для него важным переживанием, и только поэтому я бы не удалял их.

Я вижу, что на него злятся, ему прочат потерю репутации (среди кого — московской интеллигенции, которая и так оставляла под его чумными постами в среднем девять с половиной лайков на пять тысяч?) потому, что он позволил своей семье существовать в аду на протяжении времени, которое в любом случае является вечностью. Это серьезное обвинение, но оно кажется мне преждевременным. Вы уверены, что они ничего не знали? Вы уверены, что, даже если они не знали, он просто не подумал о них и не предвидел их боль, хотя располагал более мягкими вариантами? Вы уверены, что на его месте точно знали бы, как нужно поступить? Я — нет.

Давайте, короче, порадуемся тому, что из нас вчера вылезло много человеческого, и что талантливый, честный, прямой, смелый человек жив (хотя я повторю пункт первый — ничего очевидного в этом нет). Давайте даже не любить и не уважать его снова, если это кажется вам важным. И давайте ждать фактов, это нам должны если не сам А. Б., то по крайней мере те люди, которые получили его согласие на то, чтобы мы все прожили эти безумные сутки