«Полная и искренняя неспособность признавать свою ответственность…»

2436

Sergey Kondrashov:

Russische Wunderwaffen

Самое отчетливое впечатление от выступления Путина — то неудобство, которое испытываешь, когда слышишь пафосную речь глупого человека, обращенную к толпе уже полных дураков.

Причина — в лексике и структуре аргументации. Выступление, призванное напугать иностранцев, производит противоположный эффект — укрепляет сформированное наблюдением за действиями России на протяжении последних нескольких лет убеждение, что дело приходится иметь со слабой страной, управляемой недалёким плутоватым автократом с выраженной параноидальной психопатией (это не болезнь, если что!).

На мысль о психопатической акцентуации личности Путина наводят две важные особенности его публичной риторики: во-первых, набор постоянно видоизменяющихся «сверхценных» идей, большинство из которых Путин не способен внятно сформулировать (План Путина, Патриотизм наша Национальная Идея и т.д.); и, во-вторых, полная и искренняя неспособность признавать свою ответственность за, осторожно выражаясь, «проколы» в достижении ранее провозглашенных целей.

Что же касается лексики и логики последней речи, то, для начала, ни один разумный человек не употребит в публичном выступлении оборот «я не блефую» (Путин сказал «мы», но его «мы» это, безусловно «я»). Если человек не блефует, ему нет никакой необходимости это подчеркивать. Если блефует, но умный, то блеф упоминать тоже не станет. Другой, уже относящийся к логике построения угрозы, стыдный прокол — ненужное умножение угроз.

Как там в «Бармалее-66»? «В бараний рог согну, сотру в порошок и брошу акулам». Подобное нагромождение угроз создаёт комический эффект.

Действительно влиятельные и опасные злодеи всегда сдержаны. Сила говорит сама за себя.

Проблема Путина в том, что все его вундерваффен принципиально ненаблюдаемы в материальном мире.

Секретностью это не объяснить, поскольку многочисленные представленные системы Оружия Возмездия основаны на разных технических принципах и утечка верифицируемой информации об одной, не создала бы угрозы для режима секретности остальных, однако, придала бы необходимый вес всей риторической конструкции. И вот это нагромождение недоказуемых и откровенно малоправдоподобных угроз в сочетании с заверениями «мы не блефуем» придаёт всей «военной» части выступления Путина характер глупого фанфаронства.