«Пока есть возможность, парень, играй в шахматы…»

Февраль 11, 2020 11:28 дп

MayDay

Игорь Бродский поделился:

Владимир Рабинович.

ПАХАТНИЦА

В зеленом доме с шиферной крышей, возле колонки на углу Чайковского и Черняховского, жили татары. В самом деле семья была смешанная. Она маленькая, кукольно красивая с изящной фигуркой беларуска — Наташа, он – татарин Павел, высокий крупный на татарина не похожий, таких и у русских много. Дочка Света — тихая девочка десяти лет. Мать Павла , беззубая старуха – Абельхаят.

Абельхаят была настоящая татарка с большим морщинистым темным лицом, плохо говорила по-русски, зимой и летом носила под длинной юбкой шаровары. Никто из местных даже не пытался запомнить ее имя.

Татарка ходила по хатам, попрошайничала. Соседи давали неохотно. «Переборливая, сало не берет.» Моя мама давала ей деньги – пятнадцать-двадцать копеек, старуха, низко до самой земли клянялась. В первый раз, когда это случилось, мама испугалась.

Соседи окрестили старую татарку «Пахатницей».

Татары были дружной семьей. Павел не пил, много работал – он был хорошим плотником.

Держали за домом большой огород. Грядки поливали, бесцеремонно прицепив шланг к общественной колонке на углу. Местных это раздражало, когда они приходили с ведрами за водой, скидывали с колонки шланг. Нашей семьи эти войны за воду не касались, у нас был водопровод.

Татары возделывали свой участок всей семьей, сажали даже картошку. Больше всех в огороде работала старуха – мать татарина. Пахатница. Каждую весну носила на продажу овощи к гастроному на Волгоградской.

Шло время. И кое-как жизнь у татар налаживалась. Девочка росла. Хорошо училась. Однажды, глянув на Свету, одетую в отечественный секонхенд, который для их семьи собирал родительский комитет, все увидели, что у татарина Павла — красивая дочь.

Мы были одногодки. Учились в одной школе. Света мне нравилась. Мы подружились.

Однажды Света сказала: «Мой папа поставил качели. Хочешь покататься?»

На заднем дворе на металлических столбах стояли большие маховые качели. На качелях, в развевающейся юбке из под которой были видны спортивные с грязной белой полоской штаны, с амплитудой 180 градусов качалась старая Абельхаят. Я спросил:

— Твоя бабушка любить кататься на качелях?

— Нет, сказала Света, — это для урожая.

Я пригласил Свету к нам домой, показал свою библиотеку. В то время я увлекался Уэллсом. Дал почитать «Остров доктора Морро». Возвращая она сказала:

«Зачем ты даешь мне такие книги».

Я извинился и дал ей «Войну Миров». Она вернула книжку в почтовый ящик и больше не приходила.

Осенью по улице прошел слух о том, что у татар хорь подавил всех кур. Пахатница ходила с этим сообщением по домам и говорила, что кур хорь не съел, а выпил из них кровь. Большаковы подарили ей капкан с тяжелой ржавой цепью.

Первое мая 1963 года был днем международной солидарности трудящихся. В сарае у Муращихи гнали самогон. К татарину Павлу пришел в гости брат Камал. Они сидели на крыльце дома и играли в шахматы. Забор у Павла был из сетки, чтобы не затемнять часть огорода, я наблюдал за их игрой с улицы. Играли они плохо и была в их игре какая-то демонстративность. Павел заметил меня и спросил:

— Как ты думаешь, кто выиграет?

— Смотря как играть, — сказал я.

— Зайди, не бойся. Покажи как, — сказал немного насмешливо Павел.

Я подошел, стал за спиной у Павла и поставил его брату через четыре хода мат, потом вернул фигуры в исходную позицию, зашел за спину гостя и поставил мат Павлу.

Из двора, на углу Черняховского и Волгоградской, где стояли двухэтажные общежития, вышла празднично одетая процессия — мужчина, который играл на гармошке одну и ту же простую мелодию и приседал одновременно и несколько женщин, которые следовали за гармонистом семенящим шагом и кланялись до земли.

— Пьяные, — сказал Павел

— А ты пьешь? – спросил у меня прищурившись брат Павла. Я понял, что чем-то задел его.

— Я маленький еще пить, — простодушно ответил я.

— Сколько тебе лет?

— Тринадцать.

— Он еврей, — сказал Павел.

— Вижу, — сказал Камал. – А сало ешь? – спросил он у меня.

— Сало ем.

— Значит пить ты маленький, а сало есть уже большой, — Камал с Павлом рассмеялись.

— Ты, что делал, когда тебе было тринадцать, — спросил Камал у Павла.

— Работал.

— Вот так, указал мне в живот пальцем брат Павла. — Пока есть возможность, парень, играй в шахматы.

Loading...