197
Д. В.Философов, Д.С.Мережковский, З.Н.Гиппиус, В.А.Злобин. Исход из Советской России. Конец 1919—начало 1920 года. Фото: Publik Domain/wikipedia.org

Татьяна Лестева

Жаркое лето 2016 года

Несмотря на холодный петербургский июнь, лето оказалось весьма жарким: в июне последовало приглашение в Комитет по противодействию экстремизму (Комитет «Э») при ГУВД Санкт-Петербурга меня как главного редактора журнала «На русских просторах» и Геннадия Мурикова как автора статьи «Христос или христианство?» и председателя конкурса памяти Д.С. Мережковскогов связи со 150-летием со дня рождения писателя. Сверхбдительный председатель Санкт-Петебургского отделения Союза писателей России Борис Орлов – отставной каперанг, неофит от православия, к тому же ещё и поэт – поставил перед правоохранительными органами вопросы о том, не оскорбляют ли поиски Третьего Завета «фашистом» Мережковским «религиозные чувства верующих», да ещё и в год празднования 70-летия Великой Победы.

С этими «сомнениями» председателя, призванными подвести автора статьи и редактора журнала под действие статьи 148 Уголовного (!!!) кодекса РФ, читатели уже могли познакомиться раньше («ЛР», № 21 от 10 июня 2016 и № 23 от 10 июля 2016 года). Цитирование воззрений Д.С. Мережковского о новом религиозном сознании сто лет спустя вдруг неожиданно «оскорбило религиозные чувства» Б.Орлова. Успокаивало наступившее затишье после наших объяснений в Комитете «Э». Ан не тут-то было.

Пару месяцев спустя последовало приглашение в организацию разрядом повыше – в Следственный Комитет Петроградского района СПб. Как оказалось, затишье было связано с тем, что материалы доноса Б.Орлова были направлены на экспертизу в Центр экспертиз Санкт-Петербургского университета. Обычно экспертиза, насколько мне известно, проводится на стадии судебного разбирательства. Но «экстремизм Мережковского» семьдесят пять лет спустя после его кончины, по-видимому, заслуживал чести досудебной экспертизы. К сожалению, мне неизвестно, была ли это инициатива самого заявителя, из собственной военной пенсии оплатившего эту экспертизу, или решение работников СК, пожертвовавших во имя великого русского писателя (Мережковского, естественно, а не «оскорблённого религиозного поэта» Орлова) кусочком бюджетных средств, но факт остаётся фактом. В деле появилось заключение из указанного центра за подписью его директора Цветковой Л.С., которая признала цитату из опубликованных неоднократно в России сочинений Д.С. Мережковского, «оскорбляющей религиозные чувства верующих». «Беда, коль сапоги начнёт тачать пирожник», некогда написал великий баснописец. Но в современной России с её пресловутой свободой слова и пирожник за деньги испечёт не только пироги, но и экспертное заключение по сложным религиозно-философским проблемам. Заключение, правда, подписала (или написала?) доктор психологических (sic!) наук, специализирующаяся в вопросах молодёжной наркомании (!!!). Вряд ли покойного Д.С. Мережковского, да и ныне здравствующего Г.Г. Мурикова можно отнести к молодёжи, в состоянии наркотического опьянения, оскорбляющей «религиозные чувства» православного пиита Б.Орлова. Но… факт остаётся фактом «экспертное заключение» было подшито к «делу», находящемуся на проверке в районном Следственном комитете.

Этот шедевр творческой мысли, увы, не удалось прочитать ни мне, ни автору, осмелившемуся привести цитату из опубликованных в России статей Д.С. Мережковского о Третьем Завете и андрогинности Христа. Следователь только прочитал выводы этого заключения, которые мы оба отвергли как не только неквалифицированные, но и просто невежественные. (Для сведения г-жи Цветковой, я высказываю своё личное мнение в соответствии с правом, дарованным гражданам Конституцией РФ.) Не удалось мне, а как оказалось и Г.Мурикову, познакомиться и с текстом самого доноса Б.Орлова: редактору не положено, а автору отказано.

Небезынтересна позиция Б.Орлова, которому также пришлось беседовать со следователем СК. Узнав, что Г.Мурикову грозит предстать перед уголовным судом, Орлов, я думаю, испугался широкого резонанса в литературных кругах, который вызвал бы суд над Мережковским-Муриковым. По информации следователя заявитель произнёс: «Я не хочу уголовного дела для Мурикова (Какое благородное раскаяние, ну чисто Иуда Искариот, только пока без осины! – Т.Л.), моя цель, чтобы Лестевой не давали денег на журнал». Как можно не восхититься столь высокой заботой военного пенсионера о расходовании бюджетных средств?! Да вот одно маленькое но… Цитирую опубликованный в «Литературной России» № 9 от 11 марта 2016 г. материал В. Скворцова: «Красивые фразы любит произносить Борис Орлов. Вот, например, одна из них: “Должен быть эталон поведения. Я лично ни у кого копейки не взял”. Насколько красивая эта фраза, настолько и лживая. Хитроумный Орлов на протяжении нескольких лет вынуждает писателей расписываться в ведомости (по проектам и грантам) за одну сумму, а выдаёт совершенно другую – значительно меньшую. Так случилось даже с Михаилом Аникиным – отцом шестерых детей! (…) Вот вам «эталон поведения кристально чистого» Орлова, который «ни у кого копейки не взял». Берёт по-крупному?».

Налицо «забота» о расходовании бюджетных средств! Насколько мне известно, опротестовывать эту информацию Б.Орлов не стал, по-видимому, опасаясь слишком большого потока писателей в качестве свидетелей защиты в случае судебного иска Орлова к Скворцову. Правда, помимо суда, есть ещё налоговая инспекция и трудовая инспекция. Думаю, что этим органам было бы полезно ознакомиться с указанными В.С. Скворцовым фактами.

Но вернёмся на Большую Монетную улицу 27. По результатам проверки Следственный комитет не открыл, как было сказано Г.Мурикову, дела по 118 статье УК РФ по «вопрошающему» доносу Б. Орлова. Спите спокойно, «экстремист» Дмитрий Сергеевич, цитируйте и впредь Мережковского, Геннадий Геннадьевич. Но вот тяга знать, «что есть истина» (Это название последней книги Геннадия Мурикова), у меня осталась. Всё-таки хотелось узнать и суть доноса Орлова и аргументацию эксперта. И тогда Г.Муриков позвонил в канцелярию СК с просьбой ознакомиться с уже архивными материалами. Увы! Ан не тут-то было. Материалов в архиве СК не было. Оказывается дела «по экстремизму» из Следственного Комитета направляются в ГСУ, где ведётся их специальный учёт. Затем они направляются в Прокуратуру для утверждения и только после этого занимают должное место в архиве СК.

А в заключение пару советов тем, на кого бдительный Орлов или ему подобные будут писать доносы.

Во-первых, как рассказал мне знакомый адвокат, если вас вызывают по телефону, а не повесткой, то первое, что нужно выяснить у следователя, ваш статус – свидетель или подозреваемый. В повестке это всегда указывается.

Во-вторых, всегда фотографируйте протокол опроса, допроса или объяснения, чтобы иметь возможность потом посоветоваться с адвокатом и бороться с клеветниками уже во всеоружии и на правовом поле. И помните, что статус подозрева- емого даёт вам право ознакомиться с материалами доноса.

Окончание следует. А пока небольшая информация: единогласным решением Совета Санкт-Петербургской общественной организации культуры «Аврора» Б.Орлов был исключён из членов редколлегии журнала «Аврора». Выведен он также (не знаю с какой формулировкой – почётная отставка, надо полагать) и из издательского Совета при Комитете по печати СПб. Так что нагрузок у председателя стало меньше, появилось какое-то свободное время… Но вот использует ли он его для создания новых поэтических «шедевров» вроде: «Я офицер, нарушивший присягу…» или для прозаического творчества в виде заявлений в правоохранительные органы, покажет время. Qui vivra verra.

Опубликовано в Литературной России №31 -2016

Источник