Паша в Париже

1293

В советское время съездить за границу было непросто. Мало кому везло, многие и не мечтали.
Вообще-то надо признать, что не только в советское. Уж на что Пушкин великий поэт, а не мог у царя отпроситься. Одно время даже бежать собрался из Михайловского во Францию. Вульф, собутыльник, ему помогал, но не получилось.
А Паше Слюсареву повезло.
Паша Слюсарев работал слесарем-сантехником в РЭУВАЖД. Как отнес туда трудовую книжку после армии, так и работал. Тридцать лет стукнуло, а ничего особенного в жизни не произошло. Кроме жены Натули. Жену Натулю Паша очень любил, в том числе за ум и образованность.
Но никакой заграницы у Паши и в мыслях не было.
Однажды его послали в дом на Котельнической. В хозяине квартиры Паша сразу признал обозревателя, которого несколько раз видел в передаче «Сегодня в мире». Квартира понравилась – обои, телевизор «Филипс», сантехника отличная. Но Паша не завидовал обозревателю – живет человек в другом мире, и пусть живет. Вечером рассказал Натуле, та сказала – и правильно.
И вдруг такие дела начались, году в 80-м… Пашу вызвали в первый отдел. Он помещался на первом этаже конторы РЭУВАЖД, в закутке с неровным полом и сырым запахом. Паша открыл дверь – внутри было хорошо, все недавно отремонтировано, мебель новая. За столом сидел человек с густыми бровями, немного похожий на Брежнева, но помоложе. Привстал, пожал Паше руку.
— Присаживайтесь.
Паша знал, что бояться ему нечего, не было за ним никаких грехов перед властью. А все же чувствовал себя не очень уютно, зябко как-то. Человек похожий на Брежнева взял паузу и, наконец, сказал:
— Мы вас, Павел Петрович, хотим привлечь к важному делу. Государственному. Готовы?
Паша хотел спросить, к какому делу, но не стал.
— Готов, — сказал он.
— Нужно отвезти один пакет в город Париж, — услышал Паша и сначала не поверил своим ушам. Но мужчина продолжал:
— По ряду причин поручить это нашим сотрудникам мы не можем. Задание ответственное, но не слишком сложное. Вас встретят. Возвращение через несколько дней, тоже с пакетом.
**
Паше Слюсареву велели сказать жене, что он едет в командировку, ненадолго, но позвонить оттуда не сможет.
Вечером пили чай и смотрели фигурное катание. Паша наклонился к жене Натуле и сказал:
— Меня в командировку посылают.
И шепотом добавил:
— В Париж.
Паша сразу понял, что нарушил уговор, но ведь шепотом – вроде и не нарушил. А жена, хоть и умная женщина, воскликнула:
— Ты что, какой Париж!
Паша приложил руку к губам:
— Ш-ш-ш…
Была мысль пойти в первый отдел и признаться, что проболтался жене, но, подумав, Паша не стал этого делать. Все-таки в Париже очень хотелось побывать.
**
В самолете Паше понравилось. Народ летел солидный, стюардессы симпатичные, время пролетело незаметно. На всякий случай Паша положил в карман маленькие пакетики с солью и сахаром, перец брать не стал.
В аэропорту Пашу встретил человек похожий на артиста Тихонова, только чуть моложе, в хорошем костюме – Паша сразу заметил, костюм не такой как у нас носят. В автомобиле Паша, как велели в Москве, передал ему пакет. Мужчина кивнул.
Ехали быстро, Паша смотрел по сторонам, и ему казалось, наверное от волнения, что он видит странные картины, как будто это не другой город, пусть даже за границей, а другая планета. Это ощущение не покидало его до момента, когда водитель остановил машину и они вышли в небольшой, обсаженный кустами дворик. Мужчина открыл большим ключом дверь, и они вошли в квартиру на первом этаже. Квартира была маленькая, но аккуратная: комната, кухня, туалет.
— Ну вот, здесь переночуете, еда есть, — сказал мужчина. – До завтра.
Действительно, на столе был ужин – сыр, ветчина, масло, длинный такой батон хлеба и даже вино в совершенно прозрачном графине. Паша поел с аппетитом, вино выпил до конца. Потом пошел в туалет и сразу обратил внимание на сантехнику – старинная, бачок наверху, с цепью, но все в отличном состоянии, Паша оценил.
Паша заснул через пятнадцать минут, как всегда крепким сном. Засыпая, подумал: «Жаль, что Натуле нельзя позвонить».
**
Утром никто не пришел, Паша доел вчерашнее и продолжал ждать, жалея, что в такой хорошей, хотя и маленькой квартире нет телевизора. От скуки стал открывать ящики комода и нашел пачку денег. «Во как», — подумал Паша, — «и что с ними делать?» Он продолжал ждать, потом вздремнул, а проснувшись понял, что голоден.
Поразмыслив, он все-таки решил выйти на улицу, ну хоть хлеба купить.
Смеркалось, в домах зажигались огни, отбрасывавшие на тротуары теплый, слегка таинственный свет. Пройдя буквально несколько шагов по почти безлюдному переулку, Паша вышел на бульвар.
Что может сравниться с парижскими бульварами! Автору кажется, что там и воздух другой, невесомый, летучий, овевающий своим дуновением широколистные каштаны, могучие платаны и людей, куда-то спешащих, или прогуливающихся, или сидящих на старинных скамейках… Паша, хотя и скромный человек, обратил внимание на женщин. Его поразили их платья – длинные, как бы сжимающие талию и бедра. Паша один раз видел по телевизору похожее платье на певице Синявской, но без накладочки-бантика сзади, на попе. Все до одной женщины были красивы, Паша на них заглядывался и некоторые отвечали на его взгляд улыбкой. Приближаясь к ним, Паша улавливал запах их духов, и от этого невероятного аромата и от стремящихся куда-то как река бульваров у него закружилась голова…
Паша забыл, зачем он вышел на улицу. Он развернулся и пошел домой, шестым чувством угадывая дорогу. Пришел совершенно измотанный, открыл дверь и не снимая ботинок повалился на кровать. Ошеломленный, закрыл глаза. Потом встал и вышел на кухню. На столе стоял ужин — сыр, ветчина, масло, длинный батон хлеба и вино в совершенно прозрачном графине…
**
На другой день все повторилось как по нотам. А еще через день Паша пошел гулять с утра – он уже чувствовал себя увереннее и решил позавтракать в кафе, ведь деньги были. Паша смотрел, как едят французы, макал легкую воздушную булочку в кофе, пил его короткими глотками, улыбался веселой официантке.
— Les croissants sont exceptionnels aujourd’hui, monsieur, — сказала девушка, и Паша Слюсарев в ответ кивнул.
Вскоре он уже немного понимал по-французски, а потом и заговорил. Оказалось, что есть у него такая способность – кто бы мог подумать!
**
Многое увидел Паша в Париже – строительство Эйфелевой башни и моста Александра III, Всемирную выставку, новые дома, появлявшиеся один за другим в стремительно меняющемся городе. Два последних десятилетия XIX века были для Парижа изумительным временем, которое не случайно назвали La Belle Époque – прекрасной эпохой. Автор считает, что Паше Слюсареву невероятно повезло, и автор сам не прочь был бы оказаться в его положении.
Но жалко Натулю. Она не верила, что Паша от нее сбежал. Плакала. Через несколько недель рассказала маме:
— Сказал, что его посылают в командировку.
И шепотом добавила:
— В Париж.
— Эх, милая, — посмотрев на нее с упреком, сказала мама, — не удержала мужика… А ведь неплохо жили. Были бы дети – не убежал бы, ведь парень в общем хороший.
Но мама была уверена, что Натуля кого-нибудь найдет. Так и случилось. За ней стал ухаживать один студент – веселый, непьющий, правда на несколько лет моложе нее. Они поженились, и через неделю Натуля забеременела.