Орфей из Цюрупинска

Август 21, 2019 11:55 дп

MayDay

Рецензия на книгу Семёна Лопато: Облако. — М.: АСТ, 2019. — 384 с. — (Городская проза).

В последнее время немало пишут о всяческих катаклизмах, но рассказ о трагедии, случившейся в славном городе Семиструйске, превосходит все предыдущие кошмары. Ведь выключенное солнце и черное Облако, зависшее над районом, недавно процветавшем, зрелище не для слабонервных. Таковые, кстати, давно уже выехали из города, в советские времена называющегося Цюрупинском, и остались лишь самые стойкие, которые и бизнес продолжают, и пирожки пекут, и даже неработающие здесь айфоны последней модели с рук покупают. Так, для понта, ведь связи все равно нет – все с пейджерами, как в девяностые ходят.

Ходит, по сюжету, и приехавший из центра разобраться главный герой. Кое-кто повыше решил таинственный комбинат, где случилась авария, окончательно прибрать к рукам, но инфернальные силы времен Советского Союза, оставленные на посту советскими учеными, как водится, против. Помимо всего, главного героя распинают на кресте местные «очистители» во главе с полоумным вождем, кидают с информацией уцелевшие физики, а на подходе к цели одолевают галлюцинации, где он то стихи пишет, то с гранатометом на танк, то местечковым Орфеем в ад за любимой спускается. Но разве все это сравнится с увиденным им в конце пути кошмаром в духе «Властелина колец», когда армия орков устремляется в бой? «Страшные, безумные, полузвери-полулюди, перепрыгивая друг через друга, дикими сростками металла и плоти, страшными взмахами врощенных в белковые тела железных конечностей, мчались к реке».

Все правильно, все тот же галлюциногенный бой Добра со Злом и Света с Тьмой, а сам роман, недаром маркированный, как «нуар» – большая метафора и симптом времени, когда и лес горит, и лодки тонут, но надо держаться. И пускай всякий раз оказывается, что все апокалипсические картины – это игры воображения, которыми советская цитадель науки защищает саму себя – смысл всех преград все равно становится более-менее ясен. «Облако — объясняют нам, — сколь бы ни было само по себе занятно это явление — ни в коей мере не представляет собой самостоятельной сущности. Можно было бы, конечно, поговорить о нем отдельно, но с учетом того, что оно является лишь случайной боковой ветвью, следствием третьего порядка из гораздо более важных и сложных явлений, призванной не столько дополнить, сколько замаскировать их».

Немало в романе страниц, посвященных дедуктивных расследованиям секрета Облака, когда герой на пару с нанятым хакером, наконец, доходят до КПП проблемы. Здесь уж точно детективная линия, следом за которой тянется кровавый след откровенного триллера. Ведь кого только не встретишь в заброшенных лабораториях, секретных кладовках и покинутых конструкторских бюро. Где, стоит отметить, все работает, функционирует и готово к обороне интеллектуальных, коммерческих и идеологических прав.

Не счесть в романе и крутых аллегорий, которыми, описываются «простые» библейские вещи. Например, преисподняя, открытая еще советскими учеными в результате экспериментального, как водится, глубокого бурения, по сравнению с чем пресловутое Облако – легкий насморк в атмосфере дружбы народов и взаимопонимания родов войск. «Вокзал, да, вокзал, бесконечное, судорожное, больное движение людских толп, запутанное переплетение залов, где-то там, наверху закопченные, высокие, растреснутые потолки. Женщины с плачущими детьми, военные с баулами, теснота и толчея, откуда-то снаружи временами глухо доносились взрывы, пыльные струйки штукатурочной крошки и песка с высоты срывались вниз».

Итак, кроме библейских символов с метафорами, имеем откровенный образец геройства по-советски, и даже если подвиг Мересьева в романе не сработал (путь в тоннеле и битва с Минотавром), то уж образ Орфея с его любовью не только к Родине, окажется весьма к лицу герою романа.

На самом же деле, вся эта лирика в романе для того, чтобы еще контрастнее проявилась сила нашего воображения. И пускай нас убеждают, что есть и «психотропные специализированные вещества, подавляющие волю к сопротивлению», и «таблетки, вызывающие беспричинный прилив радости и удовлетворения», и «вещества, вызывающие мгновенный, ничем внешне не спровоцированный приступ депрессии», но вся эта алхимия творчества лишь обостряет чувство удовольствия от текста.

Серж Чехлов

Loading...