Вот все, что сейчас вспомню — для Маши Гессен и Лены Гессен… Да и для себя.

ЕЛКА ГЕССЕН — это Машина мама, Ленкина родня, (не знаю, как называется жена брата), и моя подруга молодости. Была. Сейчас есть только в памяти.

Хоть для меня память — это то, что давно заменяет жизнь.
Правда, жизнь, насколько я помню, была куда лучше, чем память. Но память зато — интересней: из нее можно выбрать то, что тебе сейчас хочется.

1. Мы с Елкой не просто дружим, но и живем на одной площадке. А может, потому и дружим.
У меня умерла бабушка. Прошел месяц, а я все никак не приду в себя.
И я чувствую, что не из-за бабушки, а из-за чего-то большего… Из-за того, что это оказалось так близко от меня, от того, что ЭТО вообще бывает, оттого, что никакого благородства в этом нет, и смутная догадка, что меня обманули в чем-важном…

Поговорить об этом мне не с кем, потому что свой страх и тоску я не могу втиснуть ни в какие слова. Мне плохо дома, плохо в метро, среди людей…
Часто я сижу на месте лифтерши, пока она, благодарная, бегает по своим делам.
Я здороваюсь с соседями, смеюсь их шуткам, и, похоже, не пахну никакой депрессией.
Поздно вечером в подъезд входит Елка, весело обмениваемся какой-то хренью…

И вдруг, непроизвольно, неожиданно для самой себя, спрашиваю куда-то в воздух: «Интересно , это когда-нибудь пройдет?»
Я не успеваю испугаться своей глупости, как Елка очень серьезно мне отвечает: «Пройдет… У меня прошло через три месяца…»
Вы не поймете, насколько в этом была вся моя проницательная подруга…
Я стала считать дни. И кончился мой кошмар день в день, как и было обещано…

2. Однажды мы с Елкой, собираясь куда-то идти, дурачились и толкались у зеркала. Вдруг, глядя на меня, Елка сказала: «Хочу брови, как у тебя!»

— У меня же почти нет бровей, — удивилась я, — а у тебя прямо соболиные.
— С детства не люблю соболей, — сказала Елка и отправила меня за депилятором.
Когда на месте одной брови после смытия вонючей мази остался посредине тощий кустик, я собралась грохнуться в обморок. Но Елка сказала меланхолично: «Танька, не сходи с ума, первая бровь всегда комом!»
— А что скажет Рузя ? (мама), — спросила я.
— Я спрошу, когда у нее очередная встреча с одноклассниками, и она ничего не заметит, — уверенно сказала Елка…

3. Однажды у Елки на ноге образовалась «рожа». Нога покраснела и распухла.
Елка лежала поверх одеяла, нахально выставив ногу из-под халата. Рядом стояла тарелка с фруктами, а в окно било такое сильнющее солнце, что ее черные волосы казались золотыми. Она была красивой до рези в глазах…
— Завидую я тебе, Елка, — как будто в шутку сказала я. — Разлеглась здесь, ни черта не делаешь, в отличие от меня — вполне легально, вон, даже я пришла тебя ублажать!…
— Завидуй, завидуй, это очень полезный навык, — протянула Елка и сощурилась на солнце…

«Полезный навык»… Это словосочетание надолго стало нашим паролем.

4. Однажды я услышала на нашей площадке какую-то возню, смех, какой бывает из-под прикрытого ладошкой рта…
Потом шаги сместились, судя по звуку, на пол-пролета вниз…
Боясь, что интересное спустится еще ниже, я открыла дверь.
У последней ступеньки, с двух сторон, облокотившись на перила, стояли моя Елка и какой-то школьник.

Они целовались и хихикали, хихикали и целовались…
Ну и слава богу, пусть развлекается, по-взрослому подумала я.
Потом «школьник» стал мужем Елки, и тогда я узнала, что его зовут редким именем Саша,
Вообще-то, Сашку я всегда побаивалась. Он мне кажется строгим, математически-выверенным, не умеющим оступаться…
Он не любит давать советы, ценит их больше, чем деньги, а если всё же до них снисходит, первая фраза всегда такая: «Обычно я советов не даю…»
Боюсь-то я его боюсь, но сроду бы мне не не видать нашей обожаемой квартиры, если бы не он…

5. Когда мы, наконец, вслед за посланной Гессенам библиотекой попали в Бостон, был какой-то еврейский праздник. Елка повезла меня в кошерный магазин и сказала, что всем новоприбывшим предлагают бесплатно отовариться. Волоча тележку, я спросила, боясь схватить лишнее, каков лимит.
— Не думай о глупостях, — сказала Елка, — бери, что нравится…
Я «на глазок» определила, где может кончится моя совесть, побросала в тележку несколько дешевых пачек и подошла к прилавку.
День был мало того, что праздничный, но еще и дождливый, покупателей кроме нас не было.
Елка опиралась локтем на прилавок и болтала с продавцом… Она была бледненькая, я знала, что она знает, что давно больна, мне хотелось поскорее уйти…
Она и продавец одновременно заглянули в мою тележку, перекинулись парой слов и засмеялись.

— О чем это он? — спросила я.
— Он сказал, что впервые видит в такой день тележку, не заполненную доверху, — сказала Елка, — Он спросил, почему ты живешь одна, раз тебе так мало нужно… Я и ответила, что вас шесть человек… Он сказал, что не выпустит тебя из магазина, пока тележка не будет полной…
— Но я же не совсем потеряла совесть! — прошипела я.
— А ты потеряй, — засмеялась Елка, — ПОЛЕЗНЫЙ НАВЫК иногда!…

6. Елка была в моей жизни вторым человеком, который говорил со мной о своей близкой смерти, как о досадной, но необходимой процедуре, без эмоций, по-деловому, отвлекаясь на всякую чепуху…
Первым был Карл Проффер.
Мне казалось, что тот и другой даже испытывают передо мной маленькое превосходство: я ведь до этого еще не доросла! Они оба помогли мне освободиться от внутренней скукоженности перед табуированной, как казалось, темой…

Это пока все… Себе же я оставлю кино в Белых Столбах, страшные, кладбищенские рассказы красивого и странного человека — Владика Свешникова и многое другое.
Впрочем, над этими рассказами мы смеялись, как смеялись над привычками наших мам, над соседями, друг над другом, соревновались в развенчивании «всего святого», в изяществе саркастических реплик…

29 августа ЕЛКЕ ГЕССЕН могло бы, должно было, обязано (!!!) было исполниться 73 года.

Очень хочется счастья для незнакомой мне маленькой Елочки!…

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks