«Он методично, изо дня в день, проводит пальцем по полкам…»

25 января, 2016 6:29 пп

MayDay

Не бьет, но не любит: Как спастись от эмоционального насилия?

​Что мы знаем о домашнем насилии? На самом деле – ничего. Может не быть синяков, переломов, крови. Может не быть никаких видимых признаков. А насилие – есть.
Оно самое безмолвное, бессильное, распространенное и, к сожалению, наименее обсуждаемое. Даже в такой цивилизованной стране, как Германия.

Постоянный автор ТУТиТАМ Екатерина Клокнер рассказывает, как простое интервью с русской предпринимательницей в Берлине переросло в расследование эмоционального насилия в Европе.(оригинал)

i (1)
Никогда не предугадаешь, в какие бездны заведет тебя простое интервью.
Неделю назад я сидела в небольшом итальянском ресторанчике в полюбившемся русскоязычными Шарлоттенбурге и ждала собеседницу, молодую бизнес-вумен (назовем её М.). Любопытная, но в целом знакомая история: переехала в Берлин из российской глубинки, открыла собственное дело. Текст, по планам, не выходил за пределы лайфхака и саксесс-стори.
Интервью шло гладко: переезд, курсы немецкого, встреча с будущим мужем (который отговорил заниматься любимым делом), работа программистом (с подачи мужа), беременность и открытие собственного дела (с разрешения мужа), озаглавленного фамилией супруга. Несколько смущающих моментов, но в целом – ничего нового.
Когда я выслала цитаты на проверку, текст вернулся весь красным. 70% было перечеркнуто. Но не самой М., а её мужем. Он запретил к публикации информацию о том, что в институтские годы М. зарабатывала себе на жизнь сама – как «неуважительную по отношению к родителям». Информация о том, что собственный бизнес М. обеспечивала из собственных же сбережений была вычеркнута как «неуважительная по отношению к мужу». Информация о том, что М. уехала заграницу из-за кризиса была вычеркнута как «неуважительная по отношению к родине». Растерявшись, я позвонила главной героине М. чтобы прояснить ситуацию.
По голосу М. стало ясно, что ей неловко. Саму М. все в материале устраивало, но на заднем плане свирепствовал мужской голос, аргументацию которого М. со вздохом пересказывала в телефон. Примерно через десять минут муж вызвал на подмогу родителей, по-скайпу, а еще через десять М. дрогнувшим голосом заключила: «Муж против».

Вдогонку, мне пришло следующее сообщение:
– Лена, во избежание всякого рода недоразумений, хочу еще раз подчернуть, что не согласны с содержанием статьи и категорически против ее публикации

– Лена?

– Извиняюсь, это муж написал. Не знаю с чего он взял, что вы Лена.. Тут написано, что – Екатерина.

На этом наше сотрудничество с М. завершилось, но я постоянно думала о ней. Не будучи ни психологом, ни социальном работником я все равно была уверена, что ситуация в семье нездоровая. Захотелось разобраться, как М. могла бы защитить себя от всего этого давления.

Где кончаются эмоции, и начинается насилие?

Сабине Харлос из берлинского кризисного центра Frauenraum рассказала следующее: «Эмоциональному насилию трудно дать однозначное определение. Иногда это угрозы, иногда оскорбления. Распространенные признаки – контроль над партнером, изоляция, принуждение и попытки изменить его поведение любой ценой».

У эмоционального насилия и правда нет четких границ. На социальном и юридическом уровне оно часто рассматривается как мягкая форма насилия домашнего. Достаточно вспомнить фильм с Джулией Робертс «В постели с врагом». Возможно поначалу пристрастие мужа к полотенцам, развешанным строго по порядку и по длине и вовсе казалось главной героине умилительным. Но обычно с него все начинается. Эмоциональное давление – это фундамент на котором насильственные отношения строятся и развиваются, и он наносит жертве не меньший урон, чем насилие физическое.
Одна из клиенток Frauenraum жаловалась, что муж каждую ночь истязает её расспросами, нет ли у неё любовника. Любовника у неё не было, но через несколько месяцев жесточайшей бессонницы, она призналась в его существовании – лишь бы он дал ей заснуть
Другая женщина рассказывала, что муж каждый вечер, приходя с работы, раздевается и подходит к шкафу. Потом он медленно, в полнейшей тишине, проводит пальцем по полке и смотрит – не осталось ли следов пыли. Он ничего не говорит, не оскорбляет её, не бьет. Он методично, изо дня в день, проводит пальцем по полкам.
Невозможно понять мотив этих мужчин, какую цель они преследуют? Нет никакого резона в том, чтобы мать семейства не имела сил заботиться о детях, его же детях. Психологи центра такое поведение объясняют только желанием тотального контроля, стремлением показать женщине, что она маленькая и незначительная, сродни забытой на полке пылинке.
«У меня была клиентка, муж которой не давал ей спать. Они жили в разных комнатах, но в одном доме. И каждую ночь он приходил к ее порогу и смотрел на нее всю ночь. Если она запиралась, он стучал, пока не откроет. Какова была его цель? Не дать ей заснуть. Чтобы она потом не могла пойти на работу, заботиться о детях. Можно ли считать это эмоциональным насилием? Думаю, да. Но добиться защиты суда в таком случае практически невозможно», — заключает Сабине.

Печальная статистика цивилизованной Германии

По официальным данным, каждая четвертая женщина в Германии подвергается домашнему насилию. Мужчины тоже сталкиваются с насилием в семье, но в три раза меньше, и, как правило, со стороны других мужчин. Добиться защиты можно только в случае насилия физического. Дела, связанные с оскорблениями, угрозами и тотальным контролем со стороны партнера, чаще всего закрываются за неимением веских доказательств.
В практике Сабине был только один случай, когда женщина добилась охранного судебного приказа без факта физического насилия.

«Муж моей клиентки производил манипуляции с отоплением: батареи могли в любой момент взорваться. В дополнение он запирал окна, чтобы жена и дети не могли выбраться из дома в случае пожара. Моя клиентка не заявляла в полицию, так как у нее не было доказательств. Но ей помог случай. Однажды днем, когда муж был на работе, к ним в квартиру пришел трубопроводчик – проверить дееспособность отопления. После осмотра, рабочий пришел в ужас, потому что батареи могли взорваться в любой момент. Он настоял на звонке в полицию. В полиции ей посоветовали обратиться к нам.

В Frauenraum работают юристы, которые помогли нам составить заявление. Суд вынес положительное решение на следующий же день: муж должен был уйти из дома на полгода. В моей практике это единственная женщина, которая добилась охранного судебного приказа по причине эмоционального насилия. Потому что у нее был свидетель».

Подобные случаи – самые трудные. Женщинам угрожает серьезная опасность, но у них нет доказательств, чтобы добиться правосудия. Как правило, все происходит без свидетей. И то, не всякий свидетель решит вмешиваться в ситуацию. Чтобы люди перестали воспринимать эмоциональное насилие как норму, должен появиться специальный закон. В этом смысле Германия значительно отстает от некоторых своих европейских соседей, где эмоциональное насилие – часть уголовного кодекса

В каких странах можно найти защиту?

Удачным примером для немецких законодателей может быть Франция, которая стала одной из первых стран, включивших эмоциональное насилие в уголовный кодекс. Ещё в 2010-м был принят закон о том, что психологическое насилие – криминальное действие, влекущее за собой до трех лет лишения свободы. В обществе тогда остро встал вопрос: где провести границу между семейной ссорой и актом психологического насилия? В ответ французские законодатели ввели следующее определение: эмоциональное насилие – это «повторяющиеся акты, содержащие слова или другие умышленные действия, понижающие качество жизни индивида и провоцирующие изменения в ее/его ментальном и физическом состоянии (…) В качестве доказательств судья может рассматривать письма и сообщения, потому что психологическое насилие выстраивается на повторяющихся оскорблениях».
В Соединенном Королевстве эмоциональное насилие и контролирующее поведение (угрозы, ограничение контактов с семьей и друзьями) стали частью Закона о домашнем насилии в 2014-м. Психологическое насилие на законодательном уровне было практически приравнено к физическому с наказанием вплоть до пяти лет лишения свободы. Законодательная инициатива увеличила количество обращений от женщин в два раза.
В Германии принятие отдельного закона об эмоциональном насилии даже не рассматривается. Немецкие политики вот уже несколько лет не могут ратифицировать важнейшее европейское соглашение по предотвращению и противодействию насилия по отношению к женщинам и домашнего насилия – Стамбульскую конвенцию. Страны, ратифицировавшие конвенцию, обязаны законодательно предоставить женщинам базовую защиту от насилия.
Согласно Стамбульской конвенции (статья 30 п.2), жертва домашнего насилия должна получить компенсацию как за физическое, так и за психологическое насилие. В настоящий момент, в Германии можно получить компенсацию только по Акту о компенсации жертве физического насилия (§ 1 OEG).
Еще один камень преткновения со Стамбульской конвенцией – это процедура получения вида на жительство. Самыми незащищенными оказываются женщины, для которых вопрос о разводе или судебном разбирательстве на почве домашнего насилия может грозить закрытием вида на жительство, особенно если гарантией такового был брак.
«Большинство клиенток, конечно, немки. Но к нам обращаются женщины из разных стран. На втором месте Турция, потом — арабские страны. Русские тоже есть. Для них мы приглашаем переводчиков» – рассказывает сотрудница Frauenraum Ев фон Шонхаб..

Иностранкам приходится особенно нелегко. Однажды Frauenraum пришла женщина, которая вместе с мужем переехала в Германию лет пять назад. Он прекрасно говорит по-немецки, а она совсем не говорит. Как так получилось? Он не хотел, чтобы она учила язык для ограничения ее социальных контактов.
И это далеко не единственная история. Женщинам из арабских стран, например, выйти из насильственных отношений очень непросто: имеется огромный социальный и семейный гнет, потому вся работа проходит в тайне.
Специально для иностранцев в Берлине открыты и другие консультационные центры: TIO – для турчанок, In VIA – для женщин из центральной и восточной Европы, HIBUN – для курдок, Al Nadi – для арабских женщин. В подобных центрах можно получить консультацию, завязать контакт с соотечественницами и даже выбрать интересующую образовательную программу. В целом, несмотря на несовершенство немецкого законодательства, в Германии очень развиты социальные институты и получить помощь можно именно тут (список полезных контактов).

Что делать, если вы столкнулись с насилием в семье?

«…Зависит от ситуации. Но первый шаг – это осознать, что вы в ней находитесь», — улыбается Сабине Харлос. Глядя на эту женщину, проработавшую 35 лет в кризисном центре для женщин, недоумеваешь как она не растеряла свою жизнерадостность и позитивный настрой. У Сабине теплая улыбка, светящиеся глаза, на все вопросы она отвечает мягко, но уверенно:

«Когда женщина приходит на первую сессию, практически всегда первый вопрос: насилие ли это? Мы не говорим: «да, это оно!». Мы внимательно слушаем. И, как правило, в ходе разговора всем в комнате (и в первую очередь самой женщине) ответ становится очевиден».

ТУТиТАМ составил список берлинских кризисных центров и консультационных пунктов для женщин, столкнувшихся с эмоциональным насилием:

Горячая линия BIG: 030.611 03 00
Центры активной поддержки. Предлагают помощь лично и по телефону: социально-правовую консультацию, помогают в поиске убежища и общении с гос. Учреждениями. При необходимости помогают по уходу с детьми.

Frauenberatungsstelle Tara: 787 18 340
Frauenraum: 448 45 28
Frauenberatung BORA: 927 47 07
Frauentreffpunkt (Консультации также проводятся на языке жестов): 621 20 05; SMS: 0151-567 40 945
Interkulturelle Beratungstelle: 80 19 59 80
Netzwerk behinderter Frauen in Berlin e.V.: 617 09 167/617 09 168
EWA Frauenzentrum: 442 55 42
In VIA (Консультационный пункт для женщин из Центральной и Восточной Европы): 86 42 48 50
FruanNachtCafé (Ночной антикризисный пункт): 61 62 09 70
Убежища для женщин. Убежища предоставляют женщинам защищенное временное жилье вне зависимости от их национальности. Позвонить и прийти в убежище можно в любое время суток. Проживание бесплатно, но не включает питание.

Autonomes Frauenhaus: 37 49 06 22; 9161 18 36
Hestia-Frauenhaus: 559 35 31
Frauenhaus BORА (Есть комната для инвалидов): 986 43 32
Frauenhaus CARITAS (Рассчитан на прием глухих): 851 10 18
Interkulturelles Frauenhaus: 80 10 80 50
Therapeutische Frauenwohngemeinschaft Bora: 97 99 96 46
Квартиры-приюты

Fruenzimmer e.V.: 787 50 15
Hestia e.V.: 440 60 58
Zuff e.V.: 694 60 67
Frauenort-Augusta: 28 59 89 77/ 46 60 02 17; SMS: 0160-666 37 78
Interkulturelles Wohnprojekt: 80 10 80 10

От редакциии:

1400356963_atkritka_01