4

ЛЕНА ПЧЁЛКИНА ПРОДОЛЖАЕТ ДАРИТЬ НАМ ЛИТЕРАТУРУ СВОЕГО ОТЦА
Макс Бременер,

пусть не сошлось с ответом

глава шестая здесь

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

– Лена, – сказал Валерий виновато, – я Макаренко не вернул. Ты извини. Завтра принесу.

– А хочешь, – ответила она, слегка задыхаясь (вид­но, запыхалась, догоняя его), – я тебе его подарю? Ты се­годня замечательно выступал! Я тебе это хотела сказать.

– Нет, серьезно?.. – спросил он, в одно время и про­сияв и оробев.

– Ты просто умник, вот кто! – энергично закончила Лена.

– Да нет… – запротестовал он. И, словно бы оправды­ваясь, добавил: – Ну, в самом же деле, такое безобра­зие у нас в школе творится! Хорошо бы, мы одни терпе­ли, – главное, малышам от хулиганья достается!

– Вот их обязательно надо как-то защитить, Вале­рий… Что-то придумать. Пока наш комитет повернет­ся… – Лена с досадой махнула рукой. – В общем, полу­чается: на комитет надейся, а сам не плошай.

– Я, конечно, пока что плошаю, Лена, ты права, – сказал Валерий, принимая все на свой счет. – Но как, кон­кретно, быть? – Он, раздумывая, закусил губу.

– Сегодня уже поздно… – Лена помедлила немного. – Может, завтра вместе что-нибудь придумаем? Завтра ведь воскресенье.

Действительно, воскресенье. А он и позабыл… Обыкно­венно же в субботу это часто вспоминается. Значит, завтра свободный день, и они с Леной увидятся не в школе!

– Давай, верно, попробуем придумать, – проговорил он, не выказывая радости. – Может, что получится…

Оставалось условиться, где они встретятся, но об этом Валерий стеснялся спросить. Он пробормотал только:

– У тебя телефон есть?

– Нет. А у тебя?

– Есть. В коридоре у нас. В общем, есть.

Он записал ей номер своего телефона, и Лена, проща­ясь, пообещала:

– Я позвоню тебе завтра часа в два.

…С десяти часов утра Валерий стал бегать на теле­фонные звонки. Он не мог допустить, чтобы трубку снял кто-нибудь, кроме него. Вдруг у Лены в плане дня что-либо переменится, она позвонит не в два, а раньше, к те­лефону подойдет домработница соседей Алена и, не расслышав, как это с ней бывает, кого просят, скажет: «Та­ких нет. Частна квартира»… И Валерий без устали бегал в коридор на звонки.

До двух она не позвонила. В два Валерий, выйдя в ко­ридор, в упор посмотрел на телефон, но тот был безмол­вен. Валерий простоял возле него несколько минут, держа руку на трубке. Звонок не раздавался. Он снял трубку, услышал гудок: аппарат был исправен.

Валерий вернулся в комнату, присел. Посмотрел на ча­сы – пять минут третьего. Тут он вспомнил, что Лена обещала позвонить «часа в два». Часа в два, а не в два часа! Значит, есть еще время.

Мать, лежавшая на диване с журналом, встала, потя­нулась и, лениво коверкая слова в длинном зевке, слегка посетовала себе под нос:

– Что-то ты сегодня, Валерик, неприкаянный какой-то… – Потом совсем другим голосом, озабоченным и внят­ным, она проговорила: – Надо тебе сегодня ушанку поку­пать. В кепке уже холодно, а прошлогодняя твоя зим­няя – совершенно куцая; я вчера вынула из нафталина.

– Прохожу в кепке, – отозвался он беспечно.

Да он скорее с непокрытой головой встретил бы зиму, чем ушел из дому сейчас, когда, может быть, еще позво­нит Лена!

– Ну, это ты брось, – сказала мать категорически. – Пойдем-ка.

– Мама, я не могу, – ответил он.

Он и вправду не мог – и не только уйти. Ожидание поглощало его без остатка. Он не мог продолжать донель­зя будничного пререкания. Чем привычнее было все во­круг, тем невероятней казалось, что эта обычность нару­шится звонком Лены.

Ольга Сергеевна не расспрашивала и не настаивала. Она деловито обмерила голову Валерия клеенчатым сан­тиметром. Отбросив сантиметр в ящик, плотно прижала ладонь к его лбу. Потом отняла ладонь, пристально по­смотрела ему в глаза:

– Здоров? – и отправилась за шапкой одна.

Стало немного легче. Телефон, однако, молчал. Обо­стрившимся слухом Валерий уловил, что кто-то в кори­доре снял трубку. Оказалось, что сосед, шестиклассник Женя, собирается звонить приятелю, чтоб узнать у него, как решить задачу по алгебре. Валерий тотчас сказал, что поможет ему сам. И телефон, оставшийся незанятым, за­звонил наконец. Женя крикнул:

– Валерий, тебя!

Валерий нарочито медленно, чтобы утишить сердцебие­ние, подошел, кашлянул и, изловчившись, произнес почти равнодушно:

– Да?..

– Валер, ты? – услышал он и, еще не зная, кто это, испытал опустошительное разочарование: голос был муж­ской. – Чем занимаешься?..

Теперь Валерий узнал Игоря Гайдукова. Он не обрадо­вался. В ту минуту его волновало только одно: Игорь за­нимает телефон. Игорь же сначала очень обстоятельно рассказал о спектакле в ТЮЗе, на котором только что по­бывал, потом подышал в трубку и спросил:

– Как, серчаешь еще?

– Да, – ответил Валерий.

– Вот я и слышу, – сказал Гайдуков. – Так вот, брат, не виноват я перед тобой. По трем, значит, причи­нам…

«По трем причинам!» – ужаснулся Валерий, предста­вив себе, как Лена, пока Игорь излагает эти причины, без толку пытается дозвониться и, отчаявшаяся, уходит из автоматной будки… Душа не лежала мириться с Игорем, но главным для Валерия было – тотчас закончить раз­говор. И он поспешно ворчливо перебил:

– Ладно, чего долго рассуждать! Может, и верно, ты не виноват. Хватит про это!

– То-то и оно! – проговорил удовлетворенно Гай­дуков. – Ну, будь здоров. Может, сегодня заскочу. Пока!

Валерий со вздохом повесил трубку.

В три она не позвонила. В четыре – тоже. Валерии, сутулясь, ходил по комнате и гадал: «Заболела? Но вче­ра была здорова. Раздумала? Но почему? Просто забыла? Едва ли…»

В половине пятого зашел за «Комсомольской правдой» Владимир Андреевич, отец Жени. (Соседи выписывали разные газеты и потом давали их друг другу читать.) Остановившись в дверях, он спросил Валерия:

– Случилось что-нибудь?..

– Да нет, ничего, – ответил Валерий и перестал хо­дить по комнате.

Он сел, и стало явственно слышным тиканье стенных часов. Каждое «тик-так» отдаляло его от двух часов, когда звонок был реален. Он вышел в коридор, словно там, где не было часов и тиканья, время проходило не так скоро и не так пугающе безостановочно.

Вернулась из магазина мать, и это говорило только о том, что приближается вечер. Она щелкнула выключате­лем. Свет лампы был неприятен – еще одно подтвержде­ние того, что наступает вечер.

Приоткрыла дверь Марина Петровна, мать Жени, и по­звала Ольгу Сергеевну с Валерием «на чашку чая». Такие общие чаепития или ужины часто устраивали по воскре­сеньям дружившие между собой соседи. Особенно по вкусу это было матерям – хождение в гости избавляло то Мари­ну Петровну, то Ольгу Сергеевну от хозяйственных хло­пот. Кроме того, Женя, страдавший отсутствием аппетита, в гостях и при гостях ел, по словам Марины Петровны, куда охотнее. Это также было немаловажно.

Едва соседи собрались за столом, раздался телефонный звонок. Валерий метнулся было из комнаты, но Владимир Андреевич его опередил.

– Это меня! – крикнул он из коридора.

Придя в комнату после короткого разговора с прияте­лем, он заговорщически осведомился у Валерия:

– Что, должна позвонить она?

– Должна была… товарищ один… – пробормотал Ва­лерий.

– Понятно, – сказал Владимир Андреевич. – Все-таки ждать звонка в теплой квартире куда веселей, чем ожи­дать прихода девушки около какого-нибудь памятника. Мне вот, – продолжал Владимир Андреевич, – Марина одно из первых свиданий назначила около памятника Пушкину. Я ждал ее полчаса без результата, потом хлынул ливень, и под ним я простоял еще полчаса. Причем я был совершенно один на площади – все укрылись в подъездах, или под навесами, или, наконец, куда-нибудь бежали, – а я торчал у памятника, боялся, что Марина придет и огорчится, если не застанет меня на условленном месте. А она пришла, когда дождь утих, сухая – ни одной капли на нее не упало, – аккуратная такая и неторопливая. Ока­залось, на пятнадцать минут она решила опоздать заранее. Пошел дождь – она решила переждать. Прошел дождь – она отправилась на свидание, ничуть не сомневаясь, что я окажусь на условленном месте…

– Попробовал бы ты на нем не оказаться! – грозно произнесла Марина Петровна улыбнувшись.

– И после этого ты на ней женился? – спросил пора­женный Женя.

– Да! – ответил Владимир Андреевич с притворно сокрушенным вздохом. – Именно так.

– А я, например, – сказал Женя почти наставитель­но, – очень ценю в людях точность. И на неточном чело­веке ни в коем случае не женюсь.

– Ладно, увидим. Молоко допивай, – сказала Марина Петровна.

«Значит, это у них у всех так водится… Не только Ле­на… – сумрачно соображал Валерий, не чувствуя себя тем не менее сколько-нибудь утешенным. – Что ж…»

Зазвонил телефон.

– Будьте добры, Валерия… Валерий?! Ты, наверное, меня уже знать не хочешь?

– Что ты! Почему?.. – возразил он.

– Тут у меня мама прихворнула немного. Не могла ее оставить. А сейчас папа пришел, я сразу выбежала к автомату… – Она смолкла.

Слово теперь, видимо, было за ним.

– Погуляем? – предложил он.

– Погуляем… – согласилась Лена. – Хотя погода вооб­ще-то жуткая.

– Может, тогда… может, ко мне зайдешь?

– А ты где живешь?.. – спросила она колеблясь.

– Близко! Тут совсем близко! Если проходным – две минуты. Хотя ты проходным не пойдешь, – спохватился он, подумав, что девочки, наверное, не пользуются проход­ными дворами. – Да все равно – рукой подать.

Он стал с воодушевлением, с уймой подробностей объ­яснять, как сказочно короток, прям, прост путь до его дома.

Лена сказала, что сейчас придет. И тут, вопреки все­му, что растолковал, Валерий испугался вдруг, что она не найдет дороги, станет плутать, и велел ей оставаться у автомата на площади – он сам за ней прибежит.

Мать сразу заметила, как переменился в лице Валерий, когда он, уже в пальто, заглянул к Марине Петровне.

– Мама, – заговорил он быстро и возбужденно, – я сейчас вернусь!.. Нет, ничего не произошло. Сейчас ко мне зайдет мой товарищ, с которым мы на одной парте сидим. Вот и все.

Почему-то он говорил о Лене в мужском роде, несмот­ря на то что соседям предстояло, конечно, ее увидеть, и вообще не к чему было напускать туман.

– А как фамилия товарища? – спросила мать. – Это не Гайдуков?

– Его фамилия Холина, – ответил Валерий, продол­жая упрямо говорить о Лене в мужском роде. – Мы сей­час придем. – И, желая показать, что во всем этом нет решительно ничего потайного, добавил, убегая: – Жень­ка, ты заходи! Мы тебе по алгебре поможем.

 

Чего хотелось Валерию в тот вечер? Его желания бы­ли определенны: чтобы Лена понравилась матери сильно, восхитила бы ее, чтобы мать не показалась Лене замкну­той, суховатой и непременно приглянулась; чтобы все втроем они о чем-нибудь весело беседовали – пусть, на­пример, мать примется подтрунивать над тем, как косно­язычно он выражается: это у нее получается забавно и не­обидно.

Но вышло все немного по-другому.

Мать, как это случалось с ней только в минуты боль­шого смущения, была церемонно и как-то даже старо­модно вежлива. Стол оказался очень хорошо сервирован­ным – так хорошо и тщательно, что это ошеломило в пер­вую очередь самого Валерия, который и разостланную узорчатую скатерть и расставленную на ней посуду – ободок черный с золотом – видел до этого в употреблении не более трех раз в жизни.

Ольга Сергеевна угощала Лену, чересчур часто осведомляясь, не подлить ли ей чаю, а Валерий, морща лоб, си­лился вспомнить что-нибудь очень смешное. Ему казалось, что сейчас самое важное – рассмешить мать и Лену: это разрядит напряжение. Но он не мог ничего припомнить.

Внезапно вошел Женя, причесанный и одетый так, как мальчики его возраста бывают причесаны и одеты лишь в дни именин. Поздоровавшись, Женя сел за стол напро­тив Лены и стал молча в упор на нее смотреть.

– Тебе задачу помочь решить? Мы это в два счета… – сказал Валерий, объясняя Женино появление.

– Задача решена, – кратко ответил на это Женя, не отрывая от Лены внимательных глаз.

«Черт, как его вытурить? – подумал Валерий, готовый провалиться сквозь землю. – Он, кажется, рано спать ло­жится…»

Тут Валерию повезло. Постучала Марина Петровна:

– Женечка, домой! Пора спать.

Женя покорно встал. Но, прежде чем увести его, Ма­рина Петровна стала зачем-то оживленно рассказывать, каким был Валерия в детстве. Она сообщила, что он не терпел купаний в корыте, что он – удивительно! – охот­но раздаривал свои игрушки друзьям, что он был задири­стым, но на редкость рассудительным мальчиком, и, нако­нец, что он совсем не играл с девочками – никогда их не принимал в мальчишечьи игры.

– Ни в какую не принимал, стороной обходил! – И Марина Петровна рассмеялась, оттеняя этим смехом ту разительную перемену, которая с тех пор произошла.

После этого Ольга Сергеевна коротко, но опять-таки неизвестно зачем, поведала о том, как Валерий, семи лет, заболел дифтеритом, который сперва приняли за ангину, а встав в первый раз с постели, спросил:

«Мама, я теперь больше не пациент?»

Валерию подумалось, что, слушая все это, Лена, навер­ное, жалеет о потерянном вечере. А она видела его смяте­ние и сочувствовала ему.

Марина Петровна и Женя ушли, Ольга Сергеевна не мешала сыну и гостье, только изредка вставляла свое сло­во, но все-таки Валерий вел себя несколько принужденно, потому что вспоминал все время о речи Зинаиды Василь­евны, напастях, грозящих Хмелику и Борису, о дурацком примирении с Игорем по телефону… Но обо всем этом не­удобно было говорить в присутствии матери – и не потому даже, что не улыбалось ее в это посвящать: слишком долго пришлось бы вводить Ольгу Сергеевну в курс собы­тий. И он ждал: может, мать отправится сейчас на кухню с посудой, и они останутся одни.

В это время явился Игорь. Он взросло поздоровался с Леной – пожал ей руку, учтиво поклонившись всем кор­пусом, – отчетливо произнес: «Добрый вечер, Ольга Сер­геевна!» – и, как бы покончив на этом с торжественной частью, шумно похлопал Валерия по спине.

– Был сегодня в ТЮЗе, – сказал он. – Открывается занавес, приглядываюсь: очевидно, на сцене педсовет, а может, собрание родительское – тетеньки в белых блу­зочках про что-то рассуждают резво так, правда… Потом одна говорит: «Честное пионерское!» В чем, думаю, дело? Оказалось, совет отряда изображается. Пожилые артистки представляют пионеров. Нельзя, понимаешь, на это из первых рядов глядеть – а я как раз во втором сидел…

Игорь рассказывал о спектакле гораздо свободнее и ко­мичнее, чем по телефону. Валерий слушал его со смешан­ным чувством: и признателен был за то, что тот всех раз­влек, и претило немного то, что у Игоря такое прекрасное расположение духа, когда в школе вчера все вышло до­вольно нескладно. Тем не менее Валерий временами фыркал, а Лена даже хохотала. И, смеющаяся, так нра­вилась Валерию, что, в конечном счете, он получал от шуток Игоря истинное удовольствие.

О теме спектакля Гайдуков говорил немножечко свы­сока, а когда Лена от спектакля перевела было разговор на последние школьные новости, взмолился:

– Ребята! В воскресенье – увольте! – и прижал ру­ку к груди, на миг изнеможенно уронив голову, – жест, к которому куда чаще прибегают актеры на сцене, чем люди у себя дома.

Валерия покоробило. Он увидел, что и лицо Лены ста­ло неприязненным. И не в наигрыше было дело. Игорь, если «декламировал», сам обезоруживающе над собой под­смеивался; кому-кому, а ему рисовка не была свойственна. Задевала самая суть слов Гайдукова. И, оставшись с Леной наедине – после того как все трое вышли на улицу, Игорь тотчас простился, – Валерий недобро сказал:

– Вот какой молодец! – Он кивнул в сторону, куда удалился Гайдуков. – А у Кавалерчика небось перерыва на воскресенье не было…

– И у нас с тобой! – отозвалась Лена, и Валерию ста­ло жарко от радости, что она объединила их в этой фразе.

Остаток вечера ему везло. Было скользко. Прохожие осторожно ступали по прозрачной наледи, тускло отсвечи­вающей лишь вблизи от фонаря. Какая-то женщина опро­кинулась навзничь; коробка консервов, выпавшая из ее рук, пролетела по мостовой целый квартал со стремитель­ностью шайбы. Возле них кто-то судорожно дернулся, сохраняя равновесие. Был веский повод взять Лену под руку. Валерий им воспользовался.

Они шли не торопясь.

– А вы с Игорем дружите? – спросила Лена.

– Да, – ответил Валерий. – Наверное, так с класса шестого приятели. Он здорово начитанный парень, но не задается, не строит из себя, знаешь…

– А ты начитанный? – прервала Лена.

– Я приключенческую литературу почти всю прочи­тал, – ответил Валерий. – И, кроме того, классическую, конечно… Но классическую не всю, – добавил он честно.

– Классическую – «кроме того»? – переспросила Ле­на голосом, хотя и не столь беспощадным, но все-таки смахивающим на тот, которым осведомлялась когда-то на­счет Макаренко.

– Классическую тоже люблю… – сказал он, как тогда теряясь от ее почти надменного тона.

– Тоже так тоже… – Лена помолчала минутку, пого­няла перед собой уголек, точно в «классы» на ходу поиг­рала. – А мне твой Игорь что-то не очень… – Она скроила гримасу.

– Мой! – Он усмехнулся. – Я вчера решил: отрезано, был ты мне другом, хватит!

– Это когда он на комитете с Галиной в «балду» сра­жался?

– Да. Ты откуда узнала?

– Оттуда! Ты волком на него смотрел – вот откуда!.. А потом ничего не сказал?

– Почему? Сказал.

– Что же, интересно?

– Что, мол, дружба врозь. Ну, не в таких, может, словах… Да он понял.

– Ого! – произнесла Лена. В ее голосе было чуть-чуть завистливое уважение к такой прямоте и одновременно робость перед нею. – Что же он тогда к тебе сего­дня явился?

– Так мы днем вроде помирились, – неохотно ответил Валерий.

– Помирились? Это как же? – И, так как он запнул­ся, ответила сама: – Я знаю – так! – Лена высвободила руку, согнутым мизинцем зацепила мизинец опешившего Валерия и, откровенно издеваясь, пропела младенческое заклинание: – «Мирись, мирись, никогда не дерись! Если будешь драться – не буду играться!..» Вот так вы и поми­рились, – уже не дразня, спокойно закончила она.

– Значит, думаешь, я на попятный пошел, да? – спросил он тоном мальчишки, ударяющегося в амби­цию. – Думаешь, да? – повторил он, цепенея от сознания, что ведет себя несолидно, неуместно и падает в глазах Лены.

Она не ответила, только взглянула на него, точно не узнавая. И тогда Валерий, желая погасить этот взгляд, следя больше за ее глазами, чем за собственными словами, рассказал, каким скоропалительным и случайным было его примирение с Игорем, почему он скомкал разговор. Где-то в середине последнего слова его точно опалило: выдал се­бя! Проболтался! Она, конечно, все поняла…

Он шел и смотрел неотрывно себе под ноги, потом ско­сил глаза на Лену. Она тоже смотрела себе под ноги, лицо ее было темно-розовым от смущения… И выглядела не уве­реннее его.

– Чудак, – сказала наконец Лена, – я же тебе все равно дозвонилась бы!

Он был счастлив. Ведь Лена сказала это, не пропустив мимо ушей его слова, нет, а в ответ на них! Ее ответ значил, что ей не надоело б еще и еще раз опускать в прорезь автомата монету, слышать короткие гудки, снова занимать очередь к будке и опять набирать его номер… Это было замечательно! Это была почти что взаимность!

– Валерий, – проговорила Лена, – а мы так и не при­думали, как защитить твоих малышей. – Вероятно, она вспомнила об этом потому, что они прошли мимо той под­воротни в школьном переулке, где всегда топтались под­ростки, которых невольно сторонятся прохожие.

– К завтраму будет придумано! – пообещал Валерий. Ему сейчас все было под силу.

– И тогда мне скажешь?

– Конечно.

– Уж, пожалуйста, меня как члена комитета держи в курсе деля. Ладно?.. – спросила она, улыбнувшись ему.

– Ладно, член комитета, – ответил он ворчливо и все-таки очень мягко.

Ему хотелось немедля о ней позаботиться, сейчас же от чего-то оберечь, и тяготило, что нет для этого повода.

– Не холодно? – спросил Валерий.

Гуляя, они сделали изрядный крюк и только теперь повернули в сторону ее дома. Навстречу порывами дул ветер, взметая сор и даже дробленый шлак, которым посы­пали наледь.

– Нет, что ты… Ой!.. – Лене что-то попало в глаз – должно быть, частица шлака.

Она стала спиной к ветру, и Валерий скомандовал, по­вторяя то, что, бывало, говорила ему мать:

– Не три! Надо хорошенько поморгать!

Она покорно и старательно заморгала, потом сказала:

– Кажется, прошло…

– Ну, больше тебе ничего не попадет в глаз, – заявил Валерий.

Он крепко взял ее под руку, и они зашагали: Вале­рий – лицом, а Лена – спиной к ветру. Когда у Валерия заслезились глаза, Лена предложила перемениться роля­ми, однако он не согласился.

Он вел Лену так, что режущий ветер не касался ее ли­ца. И он был горд, точно способ ходьбы задом наперед являлся важным изобретением, к тому же ему принадле­жащим.

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks