Стас Жицкий поделился

Граф Урсус де Брюннеис дю Маррон. “Записки о зверолюбии российском”, 1845 г.:

“Медведь – один из излюбленных и полезнейших домашних зверей у русского крестьянина.

Будучи в течение теплого времени года выпасаемы нанятыми для того людьми, называемыми “медвежатниками”, в обширных сибирских малинниках и на специально отстроенных для того пасеках, к зиме медведи бывают загнаны в просторные теплые помещения, которые простой народ именует “медвежьими углами”, а более просвещенные крестьяне определяют как “берлогас” – вероятно, позаимствовав слово “bear” у британцев, а “λόγος” – у древних греков, издавна почитаемых этими ценителями философии.

И то верно: испытываемая медведем “вечная и всеобщая необходимость” (по Гераклиту) с наступлением холодов погружаться в самосозерцание – не есть ли свидетельство постоянной мирообразующей гармонии?..

Русский медведь в период бодрствования бывает использован при проведении традиционного обряда избавления от излишних музыкальных способностей, полагаемых в народе вредными: отрок или отроковица, страдающие чрезмерным умением точно воспроизвести сложную музыку, помещаются в “берлогас” и содержатся там до тех пор, пока какой-либо медведь не наступит им на ухо, после чего выжившие больные приобретают характерную и поощряемую неспособность к распознаванию тонких мелодических подробностей – оттого русская песня обычно проста и заунывна, а немногие танцевальные пьесы имеют один и тот же мотив.

В зимнее время одной из любимых забав русского крестьянина является коллективный дележ шкуры неубитого медведя (шкура мертвого медведя считается приносящей неудачу): после долгих и, как правило, бессмысленных словопрений, имеющих исключительно ритуальный характер, наиболее заядлые спорщики проводят дегтем (в отдельных губерниях – известью) на теле спящего зверя личные границы.

Необъяснимым образом медведь, чья шкура таким образом бывает поделена, обычно, пробудившись по весне, исчезает из “берлогас” – оттого его мех и кожа не достаются никому из участников обряда, чем те никогда не бывают расстроены, но дожидаются следующей зимы с неиссякаемой уверенностью в успехе”.