vybory_3

Дмитрий Некрасов:

На прошлой неделе ЦИК отказал партии «Гражданская инициатива» (далее – «ГИ») в регистрации на выборах в Калуге и Магадане. История участия партии в региональных выборах 2015, с моей точки зрения, закончилась (суды – лишь арьергардные бои).

До завершения истории я предпочитал не высовываться, хотя и принимал в ней самое непосредственное участие. Считаю, что сейчас правильный момент сказать, какое, и объяснить, почему.

Я был основным инвестором начального этапа региональной избирательной кампании ГИ в Калуге и Магадане, потратив на данные мероприятия несколько миллионов рублей или порядка 90% от всех расходов данного этапа. Если бы ГИ зарегистрировали для участия в выборах, мы планировали развернуть кампанию краудфандинга, и у нас были на примете некоторые крупные спонсоры, готовые вкладываться в выборы в случае регистрации партии. Однако основную часть издержек на венчурном «дорегистрационном» этапе взял на себя я. При этом я изначально оценивал шансы на то, что ГИ нигде не зарегистрируют, как значительно превышающие 50%.

Итак, зачем же я занимался этими заведомо малоперспективными вложениями?

Желание провести этот эксперимент обуславливалось тремя следующими посылками: 1. я не хочу революции; 2. наличие относительно оппозиционной не «крымнашей» партии в парламенте 2016, на мой взгляд, увеличивает шансы на выход из тупика, в котором сегодня оказалась Россия; 3. если не случится каких-то тектонических сдвигов и «черных лебедей», Кремль не допустит ПАРНАС с участием Навального и Касьянова до выборов в Госдуму в 2016 году.

Последний тезис не вижу смысла обосновывать и предлагаю принять за аксиому, если эта аксиома не верна, то все мое дальнейшее теоретизирование бессмысленно.

А вот первые два тезиса требуют подробного объяснения.

1. Почему я не хочу революции
Я всегда был противником радикально-уличного механизма обновления элит. Даже во времена протестной эйфории я писал такие тексты (http://www.vedomosti.ru/…/21544…/chego_hotyat_revolyucionery ), призывая к разрешению гражданского конфликта через механизмы, аналогичные испанскому пакту Монклоа (http://www.waylion.ru/html/m/monkloa-pakt.html ) или пакетным соглашениям и амнистии по образцу ЮАР в 1990-1993 гг. (https://en.wikipedia.org/…/Negotiations_to_end_apartheid_in… ).

В целом эволюционные механизмы всегда обходятся социальной системе дешевле, нежели революционные, однако сегодня возможные риски реализации негативных сценариев в случае обострения гражданского конфликта существенно выросли по сравнению периодом 2011-2012 годов.

Тогда в обществе существовал ощутимый запрос на модернизацию, правящая элита еще не зарастила трещины эпохи тандема, высокие цены на нефть обеспечивали социальную стабильность, а национал-шовинисты оставались в маргинальной зоне.

Все это обеспечивало некоторые шансы на то, что протестная активность может подтолкнуть правящую элиту к демократизации политической жизни, а, в идеале, обеспечить приход к власти политических лидеров, ориентированных на модернизацию и сотрудничество с Западом. При этом риски перерастания беспорядков в столице в гражданскую войну или перехвата протестной повестки различного рода маргиналами были минимальны.

Сегодняшняя ситуация отличается в корне. Идеи национал-шовинизма пользуются небывалой поддержкой, социальная энергия и драйв на стороне «ополченцев», «антимайдана» и прочих форм церковного и светского мракобесия. Где-то на территории сопредельного государства находятся несколько тысяч наших сограждан, с оружием, боевым опытом и своеобразными представлениями о миссии русского народа.

Если сегодня и возможна революция, то отнюдь не под лозунгами социальной модернизации образца «Болотной» 2011-2012 годов. Большинство нашего общества сегодня восторженно приветствует архаизацию социальной жизни, искренне участвуя в карнавале православного победобесия, умело срежиссированном официальной пропагандой. В то же время риск перерастания локальных беспорядков в столице в полномасштабную гражданскую войну несоразмеримо вырос.

Подавляющее большинство не разделяет ни либеральных, ни демократических ценностей. Согласно опросам Левады, лишь 27% наших сограждан поддерживают рыночную экономику и всего 11% (!) «демократию по образцу европейских стран». Таким образом, даже при обеспечении демократических процедур трансформация социальной и политической систем в либерально-демократическом ключе не получит достаточной поддержки.

Извечный российский парадокс состоит в том, что наша совсем неевропейская власть остается если не единственным то, по крайней мере, гораздо большим европейцем, чем большинство наших сограждан.

Если не ориентироваться на круг своих знакомых, а трезво смотреть на социологию и происходящие в обществе процессы, становится понятно, что реальной альтернативой трансформации правящего режима выступает отнюдь не «демократическая оппозиция».

Захватить власть могут либо национал-шовинисты, перехватившие лозунги борьбы с коррупцией̆ в рамках еще более авторитарной системы и обострения конфронтации с западом, либо социал-популисты, перехватывающие демократическую повестку, однако уводящие общество на путь Венесуэлы.

В целом, в настоящий момент я не вижу ни одного реалистичного позитивного сценария развития событий. Однако если выбирать из набора плохих сценариев наилучший реалистичный – то я бы описал его так: «смена декораций и некоторое перераспределение власти в рамках правящей элиты под воздействием внешнего давления, с последующим снижением уровня конфликта с Западом». Механику этого сценария опишу ниже.

2. Почему факт наличия в Госдуме 2016 либеральной прозападной партии важнее уровня ее оппозиционности.

В свое время я имел ряд дискуссий о полезности в парламенте 2016 условно оппозиционной либеральной партии с коллегами из ПАРНАСа и другими товарищами, исповедующими более радикальные взгляды. Их аргументация сводилась к тому, что прохождение в парламент «Яблока» или партии условного Кудрина (Прохорова, Хлопонина), лишь легитимирует «кровавый режим», ничего не меняя по сути и выступит «спойлером» «реальной» оппозиции.

Я не разделяю этой позиции не только потому, что мне всегда претила логика «чем хуже – тем лучше». У меня есть довольно четкое сценарное обоснование, как и когда может пригодиться такая партия.

А. Внешний сценарий

Я глубоко убежден, что наше нынешнее противостояние с Западом может закончиться лишь двумя способами: либо большой смутой по образцу 1991 года, когда мы развалимся сами по себе, либо нашей капитуляцией на тех или иных условиях.

Капитуляции в современных гибридных войнах оформляются не так, как в 1945. Никакого акта, или обязательного возврата Крыма не нужно. Необходим набор ритуальных действий, который западные политики смогут продать западному общественному мнению как победу над авторитарной агрессивной Россией. При определенной ловкости рук те же самые ритуальные действия могут быть проданы российскому общественному мнению как наша великая победа на пути модернизации и борьбы с коррупцией:)

Этот набор ритуальных действий, безусловно, должен включать в себя некоторую смену внутриполитических декораций. Если на момент такой «капитуляции» в российской политической конструкции будет присутствовать легитимная политическая сила (партия и ее лидеры), находящаяся в диалоге с Западом и последовательно выступавшая за мир и демократию, передача этой силе, допустим, поста премьера уже может быть продана на Западе как большая политическая победа.

Помимо чисто декоративных, такая партия может выполнить и вполне реальные функции. Во-первых, посредника на переговорах с Западом, ведь в настоящее время какой-либо конструктивный диалог о выходах из политического тупика отсутствует, ибо на Западе не видят в России субъектов, с кем этот диалог можно вести. Во-вторых, громоотвода для российского общественного мнения, в случае, если условия «капитуляции» окажутся слишком тяжелыми.

В силу того, что «капитуляцию» я предпочитаю распаду страны, а размениваться на «смену декораций» лучше, чем на территории, наличие в Госдуме любой «прозападной» партии лучше, чем ее отсутствие.

Б. Внутренний сценарий

Этот сценарий менее реалистичен, чем внешний, не только потому, что внутренний протест гораздо сложнее обмануть «сменой декораций», нежели не очень интересующегося происходящим в России западного обывателя. Гораздо важнее тот факт, что по описанным в предыдущем разделе причинам поддержка прозападной либеральной партии внутри страны вряд ли будет высокой, и, что бы ни делала в текущих условиях «демократическая оппозиция», она вряд ли сможет обеспечить уровень давления на власть, позволяющий заставить ее пойти на существенные уступки.

Однако здесь будет уместен один пример из недавнего украинского прошлого. 25 января 2014 года, меньше чем за месяц до своего падения, Янукович предложил Яценюку пост премьер-министра. Яценюк отказался, я полагаю, в том числе и потому, что опасался быть обвиненным в предательстве «идеалов революции» наиболее радикальной частью протестного движения.

История не имеет сослагательного наклонения, однако весьма вероятно, прими Яценюк это предложение, гражданской войны удалось бы избежать. Так или иначе, украинская политическая система не использовала данный шанс на политическое урегулирование, но сам факт наличия этого шанса был обусловлен наличием в парламенте легитимной оппозиционной партии с лидером, обладающим достаточным управленческим опытом.

Если, вопреки моим ожиданиям, в ближайшие несколько лет в России возникнет масштабная волна протеста с требованиями «демократической модернизации», наличие либеральной партии в парламенте увеличит шансы на реализацию бескровного сценария «гражданского компромисса».

Я полагал, что «Гражданская инициатива» вполне могла побороться за право стать такой либеральной прозападной парламентской партией, которая, на мой взгляд, так необходима Госдуме 2016. Очевидно, для этого потребовалась бы более широкая коалиция и поддержка со стороны «либеральных тяжеловесов». Однако при наличии лицензии на выдвижение без сбора подписей шансы ГИ выиграть конкуренцию за подобного рода ресурсы были достаточно велики. Не слишком радикальная, но в то же время не скомпрометировавшая себя связями с Кремлем, не отягощенная, как «Яблоко», большой историей и активом «старых демократов» (зачастую слишком принципиальным и слишком демократичным:) ГИ могла бы стать идеальной платформой для объединения «системных либералов» и нерадикальной части протеста.

Однако нас не зарегистрировали. Не буду гадать, почему: действия властей в последнее время напоминают скорее хаос, нежели хитрый умысел. Иногда мне кажется, что власть и радикальная часть оппозиции, не сговариваясь, действуют в одном направлении – последовательно уничтожая любые возможности для компромисса.

Так или иначе, особенности российского выборного законодательства теперь вряд ли позволят использовать юридическую платформу партии «Гражданская инициатива» для выдвижения в Госдуму: собирать 200 тыс. подписей по кафкианским правилам желающих мало.

Я полагаю, что в результате изменений предвыборного законодательства единственными партиями «демократического толка» с правом выдвигаться без сбора подписей останутся «Яблоко» и «Гражданская платформа». При определенных обстоятельствах они могут оказаться приемлемыми для Кремля, однако им будет крайне не просто привлечь голоса сторонников Навального и ПАРНАСа и доказать им свою «оппозиционность».

P.S. Необходимый дисклеймер. Я, конечно бы, предпочел, чтобы в Думе 2016 был ПАРНАС и другие «непримиримые» оппозиционеры, чтобы Путин не пошел.

 

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks