Олег Утицин:

86087087

…Еще одним однополчанином в армии был мой тёзка — Олег, которого там звали Хохол. И я его так буду звать в этой истории… Со всем мои уважением, не обессудьте.

На 9 мая после дембеля у нас было принято каждый год поздравлять друг друга по возможности. Однажды звоню в Киев, он снимает трубку.
— Алё, это хохол? — спрашиваю.
— Да, а кто говорит? Ой, блин, Олега, ты шо ли?…

Однажды, незадолго до дембеля, он спрашивает меня: «Борисыч, а есть какая-нибудь самая крутая диета. Только нормальная, а не то, чтобы рот заклеивать.»
— Тебе зачем? Тренируйся в режиме, тело само в норму встанет.
— Та не, дембель на носу. Так не успею, а там девочки, дискотэки…
Убедительно .
— Есть, — говорю, — так называемая йоговская водная десятидневка. Но она очень суровая. Десять дней ничего не кушать, только десять стаканов воды в день можно выпивать. Каждый стакан — в определённое время. Да и вода должна быть энергетически заряжена в специальном энергетическом месте. Но это очень тяжело, Хохол. Я только одного человека знаю, который эту диету выдержал. .
— Кто такой…?
— Был мужик, йог до мозга костей, главным редактором газеты «Московский университет» работал. Йогой плотно занимался, не пил, не курил, питался пророщенным овсом… Вот он выдержал все десять дней. На 11-й он ужрался портвейну до усёра, вскрыл редакционный сейф, стащил все редакционные деньги и удрал. До сих пор числится в розыске…
— Не, — сказал Хохол, — я выдержу…
На четвертый день захожу в полковую кухню с чёрного хода, навстречу унылые таджики-поварята с опущенными головами…
— Что случилось?
— А-а, — обречённо машут руками, и чуть ли не в слезах на улицу — курить. Один только кивнул за плечо : «Там Хохол…»
Хохол стоял около плиты, на которой шкворчала огромная армейская сковорода, на ней — котлета по параметрам сковороды. Хохол напевал что-то…
Хлеборез, тоже унылый, сказал, что Хохол взял мясо из полковой обеденной нормы накрутил себе котлет: «Сейчас пятую жарит. А потом бутерброды делает, у меня масло забрал на бутерброды, и хлеб. И сахар. И чай…»
Хохол брал солдатский батон белого хлеба, резал его вдоль пополам, густо намазывал маслом, сверху — котлету. В солдатскую кружку — чаю с пятью кусками сахара. За один укус от батона оставалась только корка… Перед пятой котлетой он так и сказал мне: «Ты прав — суровая диета!…»

Хохол на дембель раньше ушёл. А потом и я. Он прилетел по этому поводу в Москву из Киева. Весь в кожпальто. Привёз связку из трёх киевских тортов (дефицит тогда , 1985 г.). Запихнул я его в такси. Из Внукова через центр Москвы погнали ко мне домой. Там девьки ждали. На Манежной, когда сворачивали на Горького, говорю ему: «А вот Кремль, Хохол».
— Где, где?
— Ну вон там за спиной, видишь кирпичики красные, стенка еще…
Хохол чуть голову не свернул себе. Вот ведь человеческая натура — вырвались на волю, а вспоминали совсем другое. И девок просили не мешать. И так трое суток, не выходя из дому. Он щедро нарезал торт: «Угощайтесь, девчат!» Они скромно ссылались на диеты. Тогда я попросил его показать на торте, как он батон солдатский кусал. «Та не, вы ж смеяться будете…» Он отрезал четверть торта и целиком запхнул в свой златозубый рот. В общем, из трёх тортов он откушал два с половиной.
Когда я поехал его провожать, спрашиваю:
— Ну как тебе Москва?
— Н-ну, не очень. Вот у нас в Киеве, девьки знаешь какие? О! Полна пазуха сисёк. Как ухватишь , так чуешь, что маэ вешчь! А в Москве у вас и пиво без газу, и люди на ноги наступают в общественном транспорте и не извиняются.
— Это, — говорю, — наверное, гости столицы. А сам город как?
— Так я ж там ничего не видел…
— Как не видел, а Кремль я тебе показывал…
— Когда?
— Ну помнишь, на машине проезжали?
— А-а, ну да.

…А потом был сухой закон в СССР. Нас, журналистов МК и «Лензнамени» отправили в поощрительную командировку в Чехословакию , тогда ещё социалистическую. Бухать с комсомольцами начали еще на перроне, кто чего сумел надыбать. Пили долго и упорно. Перед отъездом я Марину, жену, попросил позвонить Хохлу в Киев, сказать, что я таким-то поездом буду проездом, стоянка три минуты, или пять даже… Едем, пьём. Ночь пришла. Народ уже отбиваться стал повально. Мы с Андрюхой Кирилловым вдвоем еще держимся, и то он говорит — пошли спать.
— Не могу, — отвечаю, — Киев в четыре утра.
— Ну и что?
— Там Хохол!
— С ума сошёл? Какой идиот к четырём часам утра попрётся на вокзал, чтобы встретить поезд, который стоит три минуты? Спать пошли…
— Иди, Андрюш, спи, я Киева дождусь…
— Нет уж, я из принципа с тобой останусь, чтобы ты убедился в том, какой ты м…к…
Я курил в тамбуре, когда поезд в серых сумерках вползал на вокзал столицы Украины. Перрон был оглушительно пуст… Серо пуст. Безысходно пуст.
Андрюха стоял за спиной и спросил: «Ну и…?»
— Выйду покурю на воле, — сказал я. Проводница открыла ступеньки. Я спустился. На перроне стоял Хохол с бутылкой Шампанского и чайной чашкой в другой руке…
— Другую посуду не успел найти…
— Я от Вас. ох..еваю. — сказал Андрюха. И протянул руку к чашке….

А потом и мы с Хохлом выпили за мир во всём мире…

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks