«Нюся, к чему эти плебейские приёмы скудного вокабуляра?…»

1574

Две мои любимейшие филологини спорят об обсценной лексике в моих текстах.

Ирина Анатольевна — профессор и просто чудесная дама,  друг моих родителей, говорит, поправляя очки:
-Нюся, к чему эти плебейские приёмы скудного вокабуляра? Ты блестяще можешь изъясняться без этих чудовищных маргинальных выражений убогой лексики, построенной на сексуально-генитальном принципе. Будь выше площадной брани.

Тут бразды правления берет Анастасия Сергеевна и возражает:
— Причём же тут скудность вокабуляра, Ирина Анатольевна? Это крайне поэтичные выражения, если смотреть на это не с ханжеской точки зрения, красивейший,  ревний, архаичный пласт лексики, связанный с языческими обрядами на заклинание плодородных сил, которые воспринимались в паре с женско-мужским началом такой мифологический паралеллизм, обряды эти просто оказались жёсткими конкурентами пришедшего христианства, именно поэтому запрещение мата и вытеснение его в зону пошлости делалось так бескомпромиссно, мат упразднили как конкурирующую форму молитвы, энергетическая мощь мата, влияющая на тонкие колебания, на психологический пласт хомоса, не сопоставима боле ни с чем. А все ваши экивоки и хождения вокруг да около цензурные — вчерашний день и притворство, попробуйте- ка стукнуть себе по пальцу долотом и произнести:» Ах, право, какой же я все-таки — растяпа, вот незадача…» Non vulva em non Rubram Legionem…Сами понимаете, хуйн@ выйдет категорическая. Изволите оспорить? Не выйдет.