«Но беда, если идея приживётся…»

1436

Российское государство создает на наших глазах концепцию идеального преступления (то есть пользуются то ей уже давно, но сейчас, кажется, она становится mainstream):

(1) Проявляешь достаточную оппозиционность, желательно с публичными акциями, лучше получить несколько административных штрафов и задержаний, еще лучше попасть на 15 суток за митинг или что-то такое.
(2) Совершаешь любое преступление на выбор.
(3) Уезжаешь в демократическую страну.
(4) Если и когда российские следственные органы допетривают до того, что это преступление совершил ты (а лучше — не дожидаясь), объявляешь себя жертвой режима, а обвинения — попыткой репрессий.
(5) Даешь интервью, устраиваешь публичные мероприятия, пишешь книгу, живешь в свое удовольствие — никто тебя кровавому режиму не отдаст (или — ведешь борьбу за свержение кровавого режима, чем чёрт не шутит, вдруг получится!)

Ей богу, честные оппозиционеры и художники намного менее опасны власти, чем те, кто будет прикрывать свои преступления «оппозиционностью». Я понимаю, что с точки зрения фельдфебеля охранки каждый преступник, прикрывшийся репрессиями, как-бы на руку власти — теперь уже и в честных критиках режима всем видятся спрятавшиеся уголовники. В реальности это не так: от честного оппонента всегда знаешь, чего ждать.

Но беда, если идея приживётся, и большие преступники, включая тех, кто близок к самой власти, возьмут схему на вооружение, ответив на попытку их урезонить оппозиционными действиями — уже во многих странах мира «оппозиционеры» рождались из коррупционеров и просто бандитов в момент, когда им прижимали хвост, а Запад, знающий, как режим относится к оппозиционерам, наивно покупался на обман.

Все совпадения конечно являются случайными.