Ничтожнейшая личность! Ишь ты, посмел критиковать!

1345

Алексей Курганов

 

А у нас в подъезде – газ… (миниатюра)

 

— Что это вы такое пошлое объявление у нас на подъезде повесили? – спросил товарищ Гугняев товарища Скотову. Валентина Владимировна Скотова работала техником-смотрителем их дома и считала себя дамой, ответственной во всех отношениях.

— Что такое? – всполошилась Скотова. Она привыкла везде и во всём усматривать происки врагов и даже иногда этих врагов находила.

— Такое! «Шестнадцатого апреля в квартиры дома будет пущен газ», — процитировал Гугняев наизусть. – Что это ещё за утончённый садизм? Моя собака, прочитав этот ужас, забралась под диван и воет оттуда уже третий час подряд!

— Собаки читать не умеют! — с непоколебимой уверенностью в собственной правоте ответила техник-смотрительница.

— Моя – умеет! – с такой же уверенностью ответил Гугняев. – Заявляю ответственно, как кандидат филологических наук!

— Кстати, о собаке, — ничуть не смутившись учёным статусом собеседника, перешла в наступление товарищ Скотова. – Вы когда, наконец, перестанете гадить на окружающую вас придомовую территорию?

— Я? – удивился филологический доцент.

— А вот не надо этих вот нам ваших вот физиологических, или какие они у вас там вот, штучек! – и товарищ Скотова демонстративно помахала указательным пальцем прямо перед носом Гугняева. Палец был толстым и коротким. Нос был горбатым и длинным. В отношении убеждения он явно проигрывал пальцу.

— А то вы все здесь вроде как учёные, а жалобы на нас пишете каждый день! — стремительно развила она глубокую и беспощадную по своей просто-таки убийственной логике мысль. – Книжки все сейчас писать умеют, а вот газ подключить хрен кого допросишься!

— А если ещё раз на газон нагадите, то так и знайте: вызову участкового! – закончила она свой победоносный спич и так же победно посмотрела на филолога.

Гугняев под тяжестью разоблачительных обвинений утух и скукоржился. На него было жалко и, одновременно, гадко смотреть. Ничтожнейшая личность! Ишь ты, посмел критиковать! Критиковать сегодня все умеют, а собачачие хавно с газона убрать никого не допросишься! Учёные, вашу мамашу!

— Да я ничего.., — пробормотал он совершенно растерянно. – Но объявление… Можно было и помягче написать… В смысле, поделикатнее.

— А мы университетов ваших не кончали! – услышал он в ответ непререкаемое. – Как умеем, так и пишем! Не мопассаны какие, доценты с кандидатами! Мы — своим честным горбом!

Филолог, осознав своё полнейшее моральное уродство, понурил голову. Сидевшая на столбе ворона оглушительно каркнула. Скотова подняла на оплошавшую птицу свою монументальную голову и посмотрела очень нехорошим взглядом…