Неземное… На фоне улыбающихся снегирей

Сентябрь 18, 2018 5:15 пп

Игорь Фунт

Ольга Столповская. «Ненавижу эту сучку». — Эксмо, 2018 г.

«При упоминании «других мужчин» муж испытал отвращение, как он мне сказал. Не решился войти в неё и просто подрочил, чтобы хоть как-то компенсировать деньги. Тут я должна пояснить, что мы в браке пять лет. Нас объединяют: общие интересы, взгляды на жизнь, секс. Мы подходим друг другу, и наша жизнь, если её не взбалтывать время от времени, давно бы превратилась в счастливый сон: семейные выезды на дачу, работа, посиделки с друзьями. Все семьи счастливы одинаково. И у нас есть свой скелет в шкафу». — Это из дебютной книги Столповской: «Куба либре».

Добавлю, что в представляемом на суд уважаемой публики произведении — скелетов далеко не меньше, и это мягко сказано. Но приступим…

В общем, ежели есть такое понятие, как женская проза, то здесь — оно самое. По чесноку, не переношу её всеми фибрами души. Видеть ненавижу. Никогда не читал и не буду… — горестно думал, бережно держа в руках Ольгу Столповскую. Фигурально разумеется.

Кляня себя, что в безбашенной эйфории сентябрьского буйства красок, под воздействием неизвестно откуда взявшегося эндорфина под названием Hennessy, я — великий критик современности (коньяк!) — самолично предложил написать рецензию на недавний роман Ольги.

И таки взялся…

Бесспорно, как изрёк «рок-звезда» нынешней поп-литературы из Вермо́нта (не ве́рмута) Валерий Бочков, с не меньшим успехом, чем пресловутый Тони Роббинс гастролирующий по России: «Книги — это иллюзорный мир, в котором мы живём и абсолютно в него верим. Любая книга — это враньё. Это ложь от начала до конца». — Что верно. И слава богу, что враньё. Так и порешим, господа.

Оттого как если бы то, о чём пишет Столповская, было не вымыслом. То её мужу — Саше Снегирёву — пришлось бы крепко задуматься: «Я когда с блондинкой связался, думал, она режиссёр, продюсер, — печально резюмирует он: — А она… То есть, и режиссёр, и продюсер, конечно, но она ещё и пишет. Вторая книжка, между прочим. О чём? О том, чего я сам о ней не знаю и даже не решаюсь спросить. Иногда я и сам ненавижу эту сучку, но чаще люблю», — откомментировал в фейсбуке выпуск супружней книги благородный добрый Саша.

Ольга с мужем Сашей
Ольга с мужем Сашей

И знаете… я не был бы редактором, не проверив некие «интересные» авторские утверждения-сентенции. Посему видео про «радость влагалища, избавившегося от супружеского секса», затронутого в увертюре повести, я в Сети не нашёл. К счастью наверно.

Зато с удивлением обнаружил кучу выпрыгнувших на инет-запрос цветастых порно-сайтов. Угрюмо-праведно пожурив приснопамятный Роскомнадзор — за его чрезмерное внимание к ребячьим перепостам всяких смешных мемасов. И совершенное невнимание к, казалось бы, вполне криминальному бизнесу. [В РФ фактически нелегальному.] Вполне себе неплохо себя чувствующему на просторах бескрайней, как Вселенная, Сети. Но отвлеклись… О чём я?

Ах да — «поэтический» каннабис на подоконнике. [Кашлянул в воротник, вспомнив похожий антуражем «творческо»-конопляный случай, описанный в романе.] От владельца которого, и по совместительству первого её мужа, героиня — сбежала.

Ну и понеслось, как говорится…

Лихая женская доля, полная страсти, горести, потерь и приобретений. Полная внезапных озарений молодости и девичьей глубинно-«убиенной» мудрости. Кстати, соприкасающаяся фоном, фабулой и сюжетными фиоритурами собственно со снегирёвско-букеровской «Верой»: поиском-жаждой счастья через преодоление всего и вся, и самой себя, грешной, в первую очередь. Вечная философская тема… Где проповедь соседствует с супермаркетом.

Извечный ад, соседствующий со святостью людей с иной, светлой стороны бытия — со стороны церковной, божественно-чистой. Также с детьми, непременно: — ведь это женская проза. И читать её надо… мужикам.

Чтобы понять в итоге, что же такое это неземное(!) неразгаданное никем интегральное неизвестное. Веками не изученное нами, сильным полом, инопланетное существо — Женщина с заглавной буквы.

Которая кругом справляется сама. Которой не нужен «крепкий тыл». Точнее, тыл-то, может, и нужен. Только не в понимании «слабой-беззащитной», — а в парадигме вихрем меняющихся декораций-мизансцен.

В коих женщина — действует за счёт феноменальных ума, умения импровизировать, изворотливости, актёрства наконец. Решает, что надо сделать для того, чтобы не быть лишней в этом мире. На бегу измеряя дистанцию эмоций, — эмпатию и презрение, чуткость-безразличие. …На берегу договариваясь с потенциальным партнёром перед очередным хеппенингом.

И коль выдастся минутка… тривиально взгрустнёт по-бабьи. Всплакнёт. Но ненадолго. Это ж генерация XXI века — некогда ныть. Надо трудиться! — на улице-то — капитализм.

Тем временем повествование медленно и неохотно заплывает в… морозно-московское (питерское, вятское, свердловское, не суть) Рождество. Окутанное очарованием Бонуэля и Хармса, звуками джаза, вкусной едой, весёлыми рождественскими снеговиками и, что важно, — юмором. [Причём Новых годо́в — по контрасту — будет два. Холодный русский и — жаркий сиднейский.]

Где каждый из близких, очень(!) близких людей живёт исключительно своей и только своею жизнью — даже в кругу тесного общения: «На горячее моя подруга хотела запечь утку, мама хотела пожарить говядину, Машка хотела пиццу, а мы с папой хотели салат с кальмарами. Но Машка ненавидела морепродукты, отец не мог есть утку, Алекс опасалась глютена в пицце, я не ела мясо, а маме было просто лень. Поэтому мы убрали все продукты в холодильник, причём отец тут же переложил утку со своей полки». — И так далее — в результате все остаются вместе. Одномоментно порознь: в празднично-морозном хороводе красочных типажей.

Стремительно пролетев огнями фейерверков, Новый год опять погружает читателя в авторские заботы — нетленные (и столь всуе необходимые) вопросы множественных оргазмов, всяческих интим-приспособлений. Нелёгкие, онтологического ряда, вопросы отношения к мужчинам и наоборот, семейной бытовухе: жизнь-то идёт своим чередом.

Работа-развлекуха, страсти по неизбывному, мужское-женское, женское-женское, женское три раза женское…

Затем — феерия дамских побед и разочарований перемещается в Париж, кто бы сомневался. Телебизнес, киноиндустрия, — коими занимаются наши дамы-героини: — требует непрестанного развития и свежих впечатлений. Русские фаллическо-оргаистические шоу в тренде.

Художественные выставки, рестораны, мода, шампанское, балалайки с цыганами, сокровенное девчачье: «…а на Сатурне идут бриллиантовые дожди! Там атмосфера состоит из углерода, он плавится, испаряется, конденсируется в небе бриллиантами и падает алмазными потоками. Вот бы тебе туда!» — И после кошмарной фантасмагории французских инсталляций… Внезапное убийство американского совладельца акций телекомпании. О коей в книге речь.

Вслед чему — что-то в интенции текста пошло не так…

Текст мнемонически сдвигается чуть поперёк, нагнетая интригу. Несмотря на яркие путешествия, блестящие морские декорации и — непрекращающуюся Любовь.

Любовь к быстро взрослеющим детям, также тяжкое родительское встраивание в их невероятные подростково-школьные пертурбации. Любовь к своей высасывающей кровь из жил — работе. И даже к невыносимым проблемам и потрясениям. Которые с каждым божим днём делают нас сильней, — тоже любовь.

А насчёт несколько дубового, иррационального, в принципе, понятия женской прозы я, естественно, переборщил — был неправ вначале. Каюсь.

Нету никакой «женской», «мужской»…

Проза — она или есть. Или её, увы: — тю-тю. Впрочем, так же и с поэзией — глупо разделять творчество по гендерным воззрениям ли, идентичности.

В этом ракурсе О. Столповская, раскрытой книгой лежащая сейчас передо мной, — несомненно, стопроцентно качественная проза! Потому что — свежо, остро́, сексуально.

Как у стоматолога — будто бы задет невзначай нерв нового времени, новых лиц; новых персонажей из целого поколения (оно уже вовсю на рельсах); нового бизнеса, в конце концов. В ощущении цунами наползающего финансового Кризиса [ведь на дворе, напомним, «тучные» двухтысячные]. В ощущении Апокалипсиса, подобно большим австралийским пожарам, — не глядя и не разбираясь в частностях: — безжалостно съедающим людей. Их надежды, чаяния, перспективы. Деньги. Детей. И главное, — пожирающим самое святое, что есть в жизни: — любовь.

И да… Всё, что сказано-произнесено в романе: — абсолютно истинно, уж поверьте старому ловеласу. (Мне, – И.Ф.Absolutely Real. Никакой лжи, нуль вранья!!

К сожалению.

 

Loading...