«Не лишайте нас нашей истории!»

1102

В чём я вижу некоторое сходство ситуации с отношением к прошлому в России в США?
Вовсе не случайно в России так болезненно воспринят многими, судя по новостным лентам и комментариям прошлых месяцев, демонтаж памятников героям Конфедерации. Есть некоторое глубинное сходство
в отношении американцев к рабству в прошлом (тут грубо проходит линия раздела между наследниками «Юга» и остальными) и в отношении россиян к советскому (простите за грубые чрезмерные обобщения). В целом все «против» рабства (как в России в общем-то все «против» репрессий 1937-го). Но дальше, как быть со всем славным наследием Америки первых четырёхсот лет её существования?
Белый дом построен руками рабов. Вашингтон вообще построен руками рабов, а многие президенты США были плантаторами и рабовладельцами — особенно за это «пинают» Джефферсона, который написал — «все люди сотворены равными» но при этом сам владел людьми и спал с рабыней, которая забеременела от него (об этом было специальное расследование Конгресса). И так далее.
Рабство и сегрегационистский расизм это фундаментальный фактор всего общественного развития США за всю их историю, это тёмная сторона всяческих достижений и побед, так что если её «исключить», то почти ничего не отстаётся (геноциды индейцев — другая и отдельная тема).

Так вот, то же самое — в современной России с наследием сталинизма. Был особый период в истории страны, когда с одной стороны убито и замучено и унижено больше людей чем когда-либо, причём своих- своими, а с другой стороны, тогад многое блыо построено, учреждено и т.д. Повились новые дороги и они сейчас вполне служат; эти дороги идут по костям. Созданы танковые и воздушные армии, и эти армии построены машинами купленными за границей за хлеб, который выгребли у людей, которые вскоре умерли от голода. Построены новые красивые здания, изучаете историю -кто из проектировал, что с ними стало — сосланы и расстреляны (не устаю приводить в пример купол Новосибирского Оперного, этот купол — «визитка» Новосибирска, мы там все им гордиться и т. п. — его создателя Сергея Полыгалина убили в 1937 по бессмысленному обвинению). И так далее. И кажется что либо надо признать всё это злодейство исторически необходимым аспектом хозяйственной и социальной жизни того непростого времени, таким образом его оправдать, — либо нет, и тогда как быть? Тогда кажется что ничего «там в прошлом» не остаётся, не просто ценного — вообще ничего, не на что опереться, как будто ничего не было.
Наверное, так же себя чувствуют сторонники «белого братства», когда на Юге муниципалитеты сносят памятники Конфедерации.

«Осуждение», о котором я говорю, — это такое символическое исключение: исторический субъект как бы говорит: я(мы) против этого, потому что «это» и хотя неизбежно я(мы) пользуемся результатами этого процесса, я(мы) будем действовать таким образом чтобы символически сделать это не-бывшим; т.е. (1) открыто/публично это оценим и осудим, причём без оговорок в духе такое было тогда время», (2) как можно подробнее «это» изучим и опишем, сделав знание об этом максимально доступным для всех, (3) (пере)опишем свою историю таким образом, чтобы указать действительную роль «этого» в достижении современного состояния — т.е покажем, чем именно мы сейчас «обязаны» прошлому «этому», (4) будем возмещать ущерб страданий и разрушений принесённый тем, кому он «этим» был принесён, причём в первую очередь нужно будет учитывать их, а не «наше» мнение на основе (2). Для этого и существует доказательная историческая наука.

Поэтому важнейшая задача историка рассказать историю своего общества так, чтобы «это» не было гвоздём на котором подвешено всё вызывающее в истории гордость и без которого подвеска рушится и возникает невыносимое ощущение пустоты.Тогда говорят — «не лишайте нас нашей истории!»
(Хотя эта «история» такова, что скрывает больше чем показывает).

Вообще, к слову, отношение жителей России к российскому государству в лице его представителей, мне кажется, похоже на отношение американских афроамериканцев к белым — и государству представляющему интересы белых. И есть опыт, который можно изучать.