Мы все, «дети Перестройки», — это такой подножный корм времени

1376

Евгения Вежлян поделилась публикацией.

Вот Даша пишет. Так тонко и проницательно. А я не могу об этом думать. О том, что происходит «на самом деле». Выросло поколение 2000-х, и начало уже уходить — трагически и безвременно.

А нам-то вот, «молодежи 90х», что делать теперь? Те из нас, кто не умер (а это далеко не все) живут себе, в меру счастливо («те, кто не умирают, живут до 60-ти, до 70-ти», а я наивно думала, что это цитата из Достоевского, а никакая это не цитата). Делают что могут — чтобы не сойти с ума, чтобы не задуматься случайно, о том, что вся эта толща времени — на что она пошла?

Мне иногда кажется, что мы все, «дети Перестройки» — это такой подножный корм времени. Мы были нужны не сами по себе, а чтобы. Для будущих других, которые станут жить в свободном мире, выросшем из нашего веселого хаоса, как-то красиво и определенно, достойно то есть — жить. И это в целом утешало — то есть предчувствие этого, такой светлой понятности, в том мире без означающих, который нас окружал.

Но мы ж не имеем никакого отношения к тому, что дальше произошло. Мы опять живем в мире, который сделан не нами и не для нас. Он и обходится без нас. И те, кто моложе нас — они вот как-то так…

Вот эта публикация:

Даша Веденяпина:

Две смерти: Саши Новоженовой и Кирилла Толмацкого заставили меня снова попробовать проанализировать эту странную, сильнейшую связь, которую я чувствую со своим поколением.

Ее не было в юности, но чем дальше мы уходим от условного 2000-го, тем сильнее и трагичнее это чувство. Каждое поколение, наверное, в чём-то трагично, но я теперь точно знаю, в чем трагедия моего поколения. Нас вырастили для другого мира. Для категорически другого. Именно мы и только мы умудрились вписаться ровно между советским пост-бредом и путинской серой государственной слизью. Это так быстро: уже в 12 мне казалось абсурдом, что когда-то у власти так по-дикарски долго был Брежнев. Ведь к моим 12 я немного помнила Горбачёва, жила при Ельцине и всерьёз, вместе с семьёй «отбивалась» от Зюганова. В 14-15 распространяла листовки СПС и (зачем-то?) ходила к американскому посольству. Мы были первенцами нового мира, никто не знал точно, как с нами надо, мы как-будто знали об этом новом мире больше и лучше взрослых. Он был большой и свободный.

Ведь подростку надо очень мало лет, чтобы стать человеком «своего» времени. Для меня это 1998-2004. Простите, я не знаю ваших, как их там, лихих 90-х, но я помню, как все было по-всамделишному: рейв-вечеринки с колёсами, хиппи с травой, и, да, весьма многочисленные скины. Там не было одного: того самого страха государственной репрессивной машины, страха мента. Государство было для нас чем-то немного нелепым, старомодным, но, мне кажется, мы, малыши, верили, что оно эволюционирует. Ведь там были мы: свободные дети в свободной стране. А потом нам полностью сменили состав воздуха. И сказали, что нам все это показалось. Потом появились другие дети, которые взрослели при Путине. Их уже не удивляло то, что удивляло нас.

Они, наверное, в чем-то будут рациональнее и взрослее нас. У нас просто толком нет инструментов: нет ни советского багажа, как у родителей, ни детства при Путине, с портретом Путина в столовке. (Боже! Да у нас вообще никакого официоза не было!) Нам сказали, что нам все показалось. Но это невозможно: мы состоим из конца 90-х — начала 2000-х. Мы теперь запрещены. Мы — ошибка.

 

 

Ловитесь в наши сети:

Google Новости: Mayday

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks

Загрузка...