9 мая 1945 года для всей страны – это день Победы, а для меня это ещё и день Памяти. Моей личной памяти, поскольку она у меня в тот день и началась.

Первые воспоминания начинаются у меня именно с этого дня, все, что было до того – не помню. Мне четыре года, скоро будет пять.

Я с мамой стою в Питере у Елисеевского магазина, на углу Невского и улицы Пролеткульта, как тогда называлась малая Садовая. Тротуары запружены народом, но так, не очень густо.

Люди стоят тихо, неподвижно. На Невском – ни трамваев, ни машин. Ни оркестров, ни фанфар, ни приветственных криков. В полной тишине по центру проспекта идут вольным строем войска.

Лица – как высеченные из камня, суровые, молча смотрящие вперёд. Гимнастерки и форма – стиранные-перестиранные, выцветшие, цвета зеленовато-серой пыли. Ляжет человек в такой одежде в придорожную землю – и сольётся с ней.

Так они и шли, а мы на них смотрели. А потом они все прошли, а мы постояли немного, и пошли в Елисеевский, где продавали настоящий виноградный сок из большого стеклянного конуса с краником.

Нацедили мне целый стакан. Я пил, а самому было виноградинки жалко – ведь их раздавили, чтобы этот сок получить.

Матери моей было чуть за тридцать. Высокая красивая блондинка со здоровым румянцем. И рядом я – тоненький, зелёненький, переживший в эвакуации голод и дистрофию.

Мать со мной даже ходить стеснялась: «что же вы, мамаша, сынка своего не кормите? – часто говорили ей – ведь краше в гроб кладут!»

Мама изо всех сил изощрялась, но я не ел. Помню, как она тёрла мне гоголь-моголь, как делала розы из масла, утыкая их изюмом.

Отец мой дожил до 87 лет и умер в 1991 году, но в первый раз он умер в блокадном Ленинграде. Служил в штабе фронта, заболел воспалением легких, тифом и еще целым букетом болезней, лежал без сознания. Его посчитали мёртвым и отослали в морг.

Но тут на счастье приехал с фронта его друг, флотский офицер. «Где Борис? – Он умер. – Как умер? Покажите тело!»

Провели его в мертвецкую, и там друг уловил у отца признаки жизни. Устроил врачам страшный скандал, добился лечения и через 8 месяцев отец вернулся в строй.

Там, в штабе и нашла его мать, приехавшая в только что освобождённый Ленинград по набору на лесозаготовки.

На лесозаготовки? С ручной пилой и топором? Отец схватился за голову. «Люся, зачем ты это сделала? – Я хотела тебя видеть, — отвечала мать. А иначе в Ленинград было просто не проехать…»

Больших усилий тогда стоило отцу, чтобы отбить ее от лесоповала, но это отдельная история.

Нет уже больше в живых и матери, а я вам эти истории рассказываю, чтобы они не пропали, а остались у кого-то в памяти.

Потому что эта память у нас – общая.

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks