Лямур и ее коммандос

740

— Ну? Ты хочешь остаться в нашем штабе? Тогда прыгай!

Братец мялся на крыше душа и никак не решался.

Все этапы принятия новых членов в Тайный Штаб «Орлёнок» были пройдены, и теперь я, как командир, воспитывала в своих орлятах смелость и бесстрашие.

– Ты понимаешь, что если придут фашисты, тебе придется быть ловким и сильным? Прыгай!

Отчего в мирном 1984-м в нашем жарком восточном городе должны были появиться фашисты, меня никто не спрашивал, но в их вероломном нападении я не сомневалась.

…Мне было 12, когда, прочитав «Тимура и его команду», я поняла: это то, чего не хватало в моей жизни и жизни родных.

Тем же вечером было придумано название по аналогии с патриотической песней о машущем крылом орленке, оглядывающем с высот степи. Не обошлось без девиза и гимна. Эля, которой на тот момент было девять, и брат Марик, шести лет, автоматически были призваны в ряды штаба и обязаны были выучить гимн в течение вечера.

Достав коробку из-под маминых сапог, мы обклеили ее белой бумагой и подписали «Почта Орлёнка».

Утром взрослые нашли в гостиной сделанную нами газету, посвященную открытию Тайного Штаба с рекомендацией писать и отправлять свои просьбы в почтовый ящик штаба.

«Сходить за хлебом» – гласила первая заявка. Я прослезилась: дело обещало быть важным и нужным.

Эля отправилась на выполнение. В нагрузку мною было дано задание постучать по дороге в пару окон соседей и убежать. Так, по моему мнению, закалялась хитрость.

Для воспитания меткости и ловкости орлята кидали камни в бутылки, активно пролезали через узкие щели в заборе и курятнике, прыгали в длину через грядки, изрядно помяв их, и вот, наконец, приступили к завершающему заданию.

Во дворе стоял летний душ. Высотой в два метра, добротно сколоченный, с огромным баком для воды сверху, он давно стал для меня спортивным тренажером в моих лазаньях. С одной стороны к нему была приставлена легкая лестница. Именно с душа предстояло прыгать моим орлятам.
Я, как предводитель и главный орёл штаба, прыгнула первой. Плотно утрамбованная земля делала приземление несколько жестковатым, но в условиях подготовки к военному времени думать о мягкости посадки было смешно.

Эля прыгнула более или менее ловко, а вот братец вцепился в бортики и прыгать никак не желал.

– Исключим из членов штаба, – надрывалась я. – Ты же не хочешь этого?

Член исключаться не желал, но и прыгать с двухметровой высоты было страшновато.

– Прыгай, трус! — подпевала Эля, которой, со своей стороны, хотелось, чтоб брат тоже испытал ужас полета.

— Земля далеко! Лететь долго!

Исключать Марика мне вовсе не светило, так как потеря одного бойца означала потерю трети состава. И я приступила к уговорам:
— Хорошо. Прыгнешь с парашютом.

Я принесла из дома большой черный целлофановый пакет, ручки от которого продела в подмышки брата. Он стал похож на грустного муравья с жирной черной попкой.

– Прыгай!

– Да не могу я! Земля жесткая!

– Ладно. Сейчас будет мягкая.

Я стала разрыхлять землю лопатой. Разрыхлять – это сильно сказано. Глубже, чем на полсантиметра мне копнуть не удалось. Наконец, маленький островок был готов смягчить силу удара.

– Постарайся приземлиться на этот кусочек, – скомандовала я, – здесь мягко. Ну? Давай! А то сову позову!

Это был удар ниже пояса. Брат почему-то очень боялся мягкую игрушку сову, висящую дома. Сова висела на стенке и собирала в свое брюшко всякую мелочь, иногда раздуваясь до внушительных размеров.

Марик округлил глаза и оглянулся.

– У! У! Уууу!!! – внезапно заверещала я толстым голосом и стала хлопать себя руками по бокам.

Марат с ужасом вытаращился на меня, резво поправил лямки парашюта и сиганул вниз.

Едва приземлившись, он вскочил, скинул парашют и со всех ног ринулся домой.

Вечером орлята получили от меня задание готовить себя к ночной разведке. То есть – не спать. Я, как старшая, решила быть завершающей:

– Дежурим по два часа. Первым не спит Марат. Следующие два часа – Эля, и ты, как старший из двоих, контролируешь Марика. Потом на пост заступаю я и с рассветом начинаем уборку территории.

Дети обрадовались возможности не спать, но запал их иссяк довольно скоро.

В час засопел Марик, и Эля, оставшись в недремлющем одиночестве, стала стоически бороться со сном. Она щипала себя за щеки, бормотала сказки, прислушивалась к ночным звукам, посещала холодильник… Глаза слипались, но в три она должна была разбудить меня, своего командира, и сдать пост.

Наконец часы показали три.

— Ляль.. Три. Просыпайся.

— М? Что такое?? — Я не слишком понимала, зачем меня разбудили.

— Время. Твоя очередь дежурить до пяти.

— О, я тут вот что подумала, — я едва разлепляла веки, — экзамен на выносливость будем сдавать по-другому. А теперь спать. Спи уже.

И я засопела дальше.

…Сейчас нам всем по 40+. Фашистов в нашей жизни, слава богу, всё же не случилось, орлята мои – ребята выносливые, смелые и креативные, но вот командира во мне они теперь совсем не видят.

Уволю всех, к чертовой матери!…

 

 

Ловитесь в наши сети:

Google Новости: Mayday

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks

Загрузка...