«Лорнируя Онегина через призму своей девственной плевы…»

2896

Белинский в поиске аналогий открыл энциклопедию русской жизни

Два студента подрались на студенческой тусе с участием несовершеннолетних, то ли из-за плохого настроения, то ли не поделили, кому бежать за водкой, то ли один приревновал свою девушку к другому. Потом уже вспомнить никто не мог, но один другого прибил из дядиного охотничьего ружья.

Невеста плакала, правда убивалась недолго, и родители её выдали замуж за военного советника при посольстве России в Парагвае, куда она и отбыла, к месту службы мужа. А тот, который пришиб приятеля, явно сделав это случайно, оплатил штраф из-за ненадлежащего хранения оружия, и уехал путешествовать.

Молодая жена генерала, обласканного властью, исполняющего на почётной пенсии государственный заказ, владельца нескольких ЧОПов, встретила на правительственном приёме старшеклассника, в которого была влюблена в 6-ом классе. Сердце, конечно, забилось, и она, возможно, и выпила бы с ним кофе на Крыше Мира, если бы не ЧОП в активах супруга и маячок в сумке. Поэтому, можно сказать, «под запись», выдала ему полный «от ворот поворот». Но, к сожалению, фигурантка была дурой. И вместо холодного презрения, зачем-то стала рассуждать о любви и долге. Потом, генерал, прокручивая запись, про «другому отдана», качал седой головой, бормотал «Все они,бля, дуры, эта, хоть, бздит» и наливал коллекционный коньяк.

Собственно вот они — две сюжетные линии самого значительного произведения русской литературы- дружба Евгения и Владимира и любовь Татьяны и Онегина. Результаты обеих линий (а нас учили судить по результату) — ошеломительны.

С первой – просто. Один пристрелил другого по принципу «А он чего?!» и, собственно, все.

С линией любовной, без главных элементов этой самой любви, все намного страннее. Все чудесатее и чудесатее.
Началось всё с мухлежа с возрастом Татьяны. Когда мы с ней знакомимся, ей по тексту 13 лет. Потом автор в переписке с Вяземским упоминает, что знаменитое письмо, по–французски, с объяснением в любви, было написано 17-летней влюбленной женщиной.

А что происходило 4 года? Она бегала по лесам, не увлекалась рукоделием, хозяйством, а глядела в окно и читала французские романы? И «в семье своей родной казалась девочкой чужой»?
Самое главное, что Онегин, которого бросились все осуждать – «обидел, презрел, опозорил !!!», поступил здраво и по-взрослому. Как поступил бы молодой учитель физики, получив письмо от толстой нелюдимой девочки, которую обижают одноклассники? Сказал бы – иди, дура, физику учи.

Физику она учить не пошла, властвовать собой не научилась. И не поумнела. Таким эмоционально тупым дурам, кстати, часто везёт.

То, что её, о, боже, грохнул жених её сестры, не сильно взволновало Таню. Потом её повезли на бал невест, как корову на закланье. Потом выдали замуж. Потом она, каким-то немыслимым образом, заблистала на балах.

Ну и апофеозом проявления её чудной, милой, эталонной русской души – это конечно объяснение Татьяны и Евгения. Вся эта Танина филиппика, просто какая-то мерзость и пошлость, почёрпнутая из дешёвых французских романов.

Согласитесь, по тексту, опозоренную (!) и перезрелую Татьяну, из дома, где произошел скандал с дуэлью и смертоубийством, без большого приданого (а может быть и вообще без оного) берёт замуж боевой генерал, герой войны 1812 года, достойный, взрослый человек.

Судя по тому, как описывает Татьяну Пушкин — «никто б её назвать прекрасной не мог» — этот несчастный ещё и потратился на пластику, психиатров, поселил её в местной золотой миле, окружил теплом, заботой и многочисленной прислугой.

Она же, лорнируя Онегина через призму своей девственной плевы, вещает «я вас люблю, к чему лукавить, но я другому отдана и буду век ему верна». То есть она не любит мужа, и с радостью рассказывает об этом первому кто поинтересовался, тому, кто послал её же куда подальше, убил жениха её сестры и опозорил их семью.

Мне не хватает православных активистов, чтобы он объяснили мне разницу между «не возжелай!» и дать кому-то под кокаином в туалете. Но я точно помню, что про кокаин в Библии не было сказано ни слова. Шла бы в монастырь, если тебя так выбешивает «постылой жизни мишура» или прислужницой в храм «где сень и тень ветвей над няней бедною моей».

Ещё можно было удалиться в деревню, в глушь. Но это не для нас, познавших мир дорогой проституции. Мы, средь шумного бала, будем без всякого уважения к мужу, о любви я промолчу (о ней сказал Пушкин), пи@дить как мы живем с ним не для радости, а для совести.

Бедный Гремин. Геройски прошёл войну и получил удар в спину в собственном доме, в тылу золотой мили. И именно эта женщина, а по мне, исчадие какого-то психиатрического ада, является, я цитирую: «Эталоном и примером для бесчисленных женских персонажей в произведениях многих русских писателей, «национальный тип» русской женщины, пылкой и чистой, мечтательной и прямодушной, стойкого друга и героической жены».

Они что там все с ума посходили в своих учебниках??? Неужели кто-то из уважаемых ученых мужей хотел бы такой тыл?

Очень мешал Белинский. Виссарион Григорьевич со своим туберкулезом, который он постоянно где-то лечил, причем далеко от семьи. Он был сильно со странностями, с женой жил плохо, называл её в своих письмах, почему-то, «братец мой» и все время в чём-то упрекал.

Жена не оставалась в долгу, писала длинные письма «ты сама козел» и поселила дома сестру-приживалку и, по совместительству еще и старую деву — Агриппину, доставлявшую ему, совместно с женой, немало тяжёлых минут своим характером.

Сама же Агриппина в письмах не раз писала, что «плюет на Белинского». Не удивительно, что душа Виссариона Григорьевича искала аналогий. И нашла.

В «энциклопедии русской жизни», коей он нарек роман «Евгений Онегин». Татьяна ему нравилась. Много ли ему надо было в таком семейном комплоте? Наверное, чтобы была чуть милее его жены и Агриппины. Именно от него пошли все эти глупости, процитированные выше.

«Она не отдалась, а её отдали».

«Весь внутренний мир Татьяны заключался в жажде любви, ничто другое не говорило её душе, ум её спал…”

По-моему, последняя цитата относится скорее к нимфомании. Наверно в это время на него плевала Агриппина, и желаемая точность формулировки не удалась.

В общем, всё из-за Белинского. Почти 200 лет мы восхищаемся эмоционально тупой, неблагодарной предательницей. Как говорится:“и плакали и дети в школах, и инженеры на заводах”

Что касается энциклопедии, то какая жизнь — такая и энциклопедия.