48540012_NV

Алексей Рощин:

5 января 201… года. То же время.
Средневолжская Атомная Электростанция.

(реконструкция)

Большой, просторный и светлый кабинет директора станции в административном здании АЭС. Здесь недавно закончилась утренняя планерка, и сейчас присутствует только хозяин, Фролов Валерий Кузьмич. Это представительный, несколько обрюзгший мужчина в возрасте «уже за 50», с жестким подбородком и тяжелым взглядом. Типичный «штатский генерал». Он идеально выбрит, держится прямо, однако, если бы у нас была возможность присмотреться, мы бы увидели, что глаза у него немного запали и покраснели, как будто он не спал предыдущую ночь.

Некоторое время он сидит на своем директорском месте, барабаня пальцами по столу и глядя в стену. Затем лезет в стол, достает и кладет перед собой общую серую тетрадь, подписанную чьим-то неразборчивым почерком. Не открывает ее, просто рассматривает каким-то обреченным, усталым взглядом. Сидит так еще две минуты.

Вдруг как будто встряхивается и резким движением берет трубку интеркома.
— Главного инженера ко мне!

Появляется главный инженер АЭС.
— Приступаем к остановке реактора.

Главный инженер, флегматичный человек лет 40, в очках, ничем не выдает своего удивления и лишь уточняет:
— Аварийно?
— Нет, штатно.
— Прямо сейчас?
— Да.
— Есть приказ?
— Есть.
— Мне бы в письменном виде.
— Возьми у секретаря.
— Хорошо.
— Что стоишь? Выполняй!

Главный инженер, чуть помедлив и еле заметно пожав плечами, уходит.
— Быстро!! – рявкает ему вслед Фролов.

15 минут после этого в кабинете ничего не происходит. Директор, явно в каком-то ступоре, просто сидит и все так же смотрит в стену, постукивая по столу пальцами.
После этого вдруг сразу начинают звонить все телефоны на столе. Директор не реагирует. К звону присоединяется мобильный директора, лежащий во внутреннем кармане пиджака.
Открывается дверь, заглядывает секретарша.
— Валерий Кузьмич, Москва!

Будто очнувшись, директор вздрагивает и говорит:
— Соединяй.
Поднимает трубку.
— Да.
(голос в трубке)
— Кузьмич, ты? Что у вас там такое? Почему упала мощность?
— Я глушу реактор.
-Не понял. Что?
— Я отдал приказ заглушить реактор.
(пауза)
— Почему?
— Вы же знаете. Вторая турбина не в порядке, требуется замена. Главный паропровод у меня третий год отремонтирован по временной схеме…
— Ты же сам докладывал, что это все не мешает эксплуатации!
— Докладывал. Но сейчас понял, что не хочу рисковать.
(еще одна пауза)
— Я не понял, Кузьмич, ты перепил, что ли, на Новый год?! Не просыхал все праздники? Ты что творишь?
— Я со второго числа на работе. И в этот Новый год вообще не пил. Не идет…
— Да мне плевать!! Немедленно восстановить нормальную работу станции!!

Директор Фролов вздыхает и почему-то с ненавистью смотрит на серую тетрадь перед собой – так, как будто это не прямоугольный предмет, а, к примеру, огромный серый таракан. Но отвечает твердо:

— Не могу. Техника безопасности предписывает остановить реактор и провести необходимые ремонтные работы.
Голос в трубке уже заходится яростью:
— А договоры поставок кто будет выполнять?! Сейчас зима! Кто даст мощность? Господин Фролов, вы отстранены от управления! Приказываю пройти медицинское… Козел, что ты творишь???

Фролов бережно кладет трубку и выходит из кабинета, бросив секретарю:
— Я на объекте.
Телефоны продолжают надрываться в пустом кабинете.


5 января 201…, город С., гостиница «Восток». Время – около трех часов дня.

Не скрою, я был изумлен. Та же самая тетрадь! Однако откуда она у профессора?
— Знакомая тетрадка! – сказал я как можно небрежнее. – Вы, часом, не у меня из сумки ее вытащили?
— Что? Да как вы могли подумать! Это мой экземпляр, я получил ее… получил по почте. Два месяца назад.

— Шикарно!
Я наконец скинул с себя верхнюю одежду, ботинки; извинившись, уединился в огромной, размером с мою квартиру, ванной и долго там плескался. Вышел умиротворенный. Положительно, эта дикая поездочка начинала мне нравиться! Давно заметил: если что-то плохо начинается – дальше, скорее всего, будет все зашибись. Например, если заманят тебя в гости, а тебе идти было в лом, неохота, все болит, кроме скуки ничего не ждешь – наверняка в итоге будет и весело, и нальют, и кралю какую-нибудь подцепишь очень недурственную… И наоборот: если предвкушаешь, надеешься, ждешь чего-то замечательного от какого-нибудь события – наверняка будет жесткий облом, тоска, скука и трезвость! Такова жизнь, увы, не я ее придумал.

В общем, вышел я с полотенцем на плече, в теле бодрость. И голова, главное, совсем не болит! Говорю профессору:
— А где ж еда? Обещали, через 5 минут будет!
Жрать, действительно, хочу как из пушки. Профессор слегка как будто тормозит, откликается не сразу. Задумчив и грустен.
— А, что? Да, этот русский сервис… Сейчас еще раз позвоню.

Я тем временем осматриваюсь. Номерок действительно шикарный, сделанный, как я понимаю, под «русскую старину». На полу паркет, стены обиты панелью, везде шкуры развешаны. Стол стоит дубовый, с мощными такими ножками. А вместо одной из стен – почти что во всю стену окно, и там – шикарная панорама города с высоты.
Я пристраиваюсь за столом – сажусь но деревянную, но очень удобную то ли скамью, то ли кресло.

— Что ж, давайте о Гордееве. Вы, значит, получили от него эту тетрадь и примчались сюда? Что ж до сих пор не нашли? Плохо искали? На ТЭЦ хоть обращались?

Профессор отвечал виновато:
— Я уже отчаялся, правда. С ТЭЦ я, естественно, начал – ведь Гордеев никаких своих личных данных не указал, только имя и должность. Сначала звонил туда. Однако там его звать отказываются.

— Как отказываются?

— Вот так. Просто, как услышат про Гордеева, бросают трубку, и все.

— Интересно! Ну и?

— Я тогда поехал на эту самую ТЭЦ. Узнал адрес. Но меня не пустили – там же, знаете, пропускной режим. Охрана! Я там вчера полдня околачивался, дождался конца смены… Ничего! Никто про Гордеева или ничего не знает, или не хотят отвечать.

— Энергетики, они такие… — сказал я со значением. – Каста! Ну, ну, — подбодрил я его.

— Да что «ну»? – неожиданно с раздражением сказал профессор. – Вот и всё. Я скачал себе адресную книгу города. Мало того, что она старая – аж 2007 года!Так там оказалось 128 Гордеевых с инициалами И.С.! Дико популярная оказалась фамилия. Когда мне их обходить? Вы же знаете – завтра уже, скорее всего, будет поздно…

Тут послышался нарастающий гул, переходящий в рев. Через некоторое время оконный проем пересекла огромная туша самолета, летящего странно низко, и рев стал удаляться.

— О черт! – вырвалось у меня. – Тут что, аэродром так близко?

Профессор совсем понурился и на самолет, казалось, вовсе не обратил внимания.

— Не знаю, — сказал он рассеянно. – Я российскими авиалиниями не пользуюсь.

— Да вы не волнуйтесь, Александр… извините, как вас там по батюшке?
— Глебович.
— Прекрасно, Александр Глебович! Найдем мы вашего Гордеева. Чай, не иголка.

— У вас есть план?! Осталось буквально полдня.

— Не беспокойтесь, проф! Вы имеете дело со мной!
— Простите, — сказал несколько смущенно мой благодетель, как будто спохватившись. – Мне тоже хотелось бы знать, кто вы и почему ищете Гордеева…

— Я же вам сказал: зовут меня Дмитрий, я журналист. Гордеева ищу, чтобы взять у него интервью для знаменитого еженедельника «Час Икс». Вы его читаете?

— Первый раз слышу, — искренне ответил он. – Но я вообще мало читаю буль… популярную периодику.

— Зря! У нас самое быстрорастущее издание… в мире! Значит, ничего интересного вы не узнали?

— Да нет, узнал кое-что. Удалось подслушать разговор двух работяг на автобусной остановке возле проходной. Я услышал, правда, обрывок. Один говорил другому – Сергеич, мол, совсем с катушек съехал – станцию хотел остановить. Хорошо, говорит, главный об этом узнал. Они долго ругались, и главный приказал на станцию его не пускать. А другой сказал, что слышал, будто «Сергеичу» дали принудительный отпуск, а директор надеется, что он «еще оклемается».

— Так-так. Ну и что?

— Как что? Но ведь «Сергеич» — это скорее всего отчество Гордеева!!

— Хм… Что ж, ценная информация. Мы тоже думали, что Гордеев на грани съезда с глузду. А его, вон, и на работу уже не пускают. Вы правы – надо спешить. Дайте-ка мне трубку и продиктуйте телефон приемной ТЭЦ.

— Но я туда уже звонил, это бесполезно!

— Предоставьте это мне, профессор. Вы просто не умеете разговаривать. А вы пока еще раз поторопите со жратвой, хорошо? Что ж за гостиница такая, «люксы» кое-как обслуживают!

План у меня в самом деле был, намеченный еще в поезде. Рискованный, конечно; а еще хуже было то, что никакого «плана Б» и вовсе не существовало. Однако я чувствовал непонятное вдохновение и подъем. Как же бывает порой полезно вырваться из опостылевшей обстановки! «Не податься ли, в самом деле, в репортеры?!» — мелькнула мысль.

В трубке недолго раздавались гудки, потом раздался щелчок, и женский голос ответил:
— Северная ТЭЦ.
— С Гордеевым соедините, — сказал я как можно грубее.
На том конце явно случилось легкое замешательство.
— С Гордеевым?
— С вами говорят из областного комитета партии «Священная держава». Гордеева!
— Его нет… Он сейчас отсутствует…
— Так. Начальника отдела кадров станции!
Я продолжал напирать.
— Она в командировке. Могу соединить с заместителем…

— Гордеева нет, начальник отдела кадров не на месте. Что у вас там за бардак?! Я еще раз повторяю – с вами говорят из обкома СВД! Почему у Гордеева сотовый не отвечает?!
— Понимаете, Гордеев заболел… Неожиданно…
— Мне плевать! Завтра состоится праздничный партийный молебен, мне поручено оповестить весь городской актив. ПОД РОСПИСЬ! Должны быть все, кто в состоянии ходить. Грызлов из Москвы приезжает!
— Мы обязательно оповестим…
— Оповестите! Хотя нет: мы сами. Дайте домашний адрес Гордеева. Быстрее!
— Сейчас…
И мне продиктовали адрес.

Я положил трубку и торжествующе посмотрел на своего гостеприимного хозяина:

— Учитесь, коллега! Улица Речная, дом 5, квартира 25.

Тот смотрел на меня с восхищением и даже поаплодировал!

— Как вам удалось?! Блестящая идея! С этой партией… СВД? Как тонко!

Его прервал стук в дверь. Профессор открыл, и весьма миловидная девушка вкатила тележку с яствами.

— Ваш заказ!

И она ловко начала накрывать на стол.

Профессор оказался гурманом! Передо мной, как по волшебству, на широкой дубовой поверхности появились судки с ароматно пахнущей солянкой, миски с разнообразными соленьями, блюдо с зеленью и овощами и, наконец, почему-то плов. Пахло все сногсшибательно!

Впрочем, поначалу я все свое внимание сосредоточил на девушке, показавшейся мне смутно знакомой. Точно! Она сидела на ресепшн сегодня утром. Закончив работу, она уж было собралась уходить, но я постарался всеми силами ее задержать. Быстро выяснил, что зовут ее Катя, она действительно работает на ресепшн, и ее привлекли доставить блюда, так как «в ресторане зашиваются и полный некомплект».

— Позвольте пригласить Вас разделить с нами эту скромную мужскую трапезу! – предложил я широким жестом.

— Ну что вы, я на работе… — засмущалась чаровница.
Честно говоря, я считаю, что охмурять персонал – занятие не вполне спортивное, и обычно стараюсь не злоупотреблять этим. Однако тут и ситуация была необычная, и Катя очень уж хороша – скромница, волосы убраны под фирменную шапочку, строгий голубой наряд, живые карие глаза, в коих виднеются бесенята… Барышня, пожалуй, не была такой уж молодухой – едва заметные морщинки возле глаз, чуть-чуть полноватая. Где-то к тридцатнику, оценил я. Но, в конце концов, спелый плод слаще, не так ли? А главное, я чувствовал себя в ударе, и, ей-богу, заслуживал теплого женского бока рядом.

И впрямь – уговаривать долго не пришлось, Катя, очень мило изображая смущение, присела за стол с нами, повторяя «только на 5 минут!» Конечно-конечно. Зато наш Александр Глебович, напротив, являл все признаки нетерпения – похоже, он готов был прямо с места в карьер броситься на улицу Речную за столь счастливо обнаруженным (мною!) инженером. Еле-еле уговорил торопыгу остаться и немного поесть.

Сам я считал, что торопиться уже некуда. В самом деле – полчаса ничего не решат, адрес мы знаем; если хитрец-инженер дома– мы накроем его непременно сегодня же вечером; если же он, скажем, решил воспользоваться внезапным отпуском и уехал куда-нибудь кататься на лыжах – мы его в любом случае не застанем. Так зачем дергаться?
Профессор в итоге сдался и даже достал из пышного серванта бутылочку «Хеннеси» и бокалы.

Чокнулись, выпили за Рождество.
— Как же вы додумались про СВД? – спросил профессор.
— В этом ничего особенного, — сказал я скромно. – Просто идея, что партийное начальство на станции наверняка знают хуже, чем городское или отраслевое. А все неизвестное пугает. Гордеев главный инженер ТЭЦ, по городским меркам это шишка. Значит, должен быть в так называемом «активе». Ну и дальше, вы слышали – дело техники.
— Прекрасно! – снова восхитился профессор. – А почему СВД?

— Ну, это ж традиционное сокращение названия партии, «Священная держава». В России трехбуквенные сокращения обожают: СВД, АКМ… У вас в Калининграде разве не так?
— А? – невпопад сказал проф. – Да, конечно, и у нас так же… В Германском бундестаге есть тоже партия с таким сокращением, я читал, но там это «Свободные демократы»…

— Так это и у нас так – экспортный вариант сокращения. Эх, проф, совсем вы, я вижу, за политикой не следите… Ну да бог с ней. Давайте уж, раз мы так хорошо сидим, расскажите нам с Катей по-быстрому – о чем в той тетрадке написано?

И я заодно в двух словах рассказал Кате историю про неуловимого инженера, попутно очень удачно и незаметно малость приобняв ее за плечо. Катя, впрочем, руку мою аккуратно сняла, хотя и не отодвинулась.

Профессор был поражен.

— Как? Вы не знаете, что в тетради?!

— Ну, — малость смутился я, — знаю в общих чертах. Почерк уж очень неразборчивый, да еще формулы… Короче, там вроде про какой-то катаклизм, что-то типа локального конца света, да?

— Ой! – сказала Катя. – Что это вы такое говорите?!

— Вот видите, — сказал я шутливо. – Вот мы уже напугали бедную девушку.

Профессор, впрочем, был серьезен.

— Тут ведь в самом деле есть чего пугаться, друзья мои. Но я не поверю – ведь у вас в руках такой ценный источник информации! Неужели вы ничего не прочитали там про солнечное пятно, про ВС, про срок износа, про предполагаемые масштабы разрушений?

По правде говоря, я тетрадку вообще не открывал – как-то все некогда было, да и не люблю я сушить мозги над откровенными бреднями. Поговорить еще ладно, но читать?! Однако симпатичного профессора обижать не хотелось, поэтому ответил осторожно:
— Нуу… Про ВС я знаю – это «Вооруженные Силы». О чем там речь – об армии вторжения с Марса?

— Боже! – всплеснул руками профессор. – Да нет, там все гораздо проще. Должен вам сказать, что у меня довольно неплохое химикофизическое образование, а по специальности я – криптолог. Поэтому я прочел практически всю тетрадку, и многие выкладки мне показались чрезвычайно интересными. Да! Не скажу убедительными, но – интересными. Хотя я знаю, что многим моим… коллегам так не показалось. Тем не менее я убежден, что Гордеев – оригинальный и глубокий мыслитель, а то, о чем он говорит, вполне может быть правдой. Как ни дико это звучит.

— И? – подбодрил я его. – Что ж он напророчил?

На стене справа внезапно включился огромный плоский телевизор. Шел, по всей видимости, новостной выпуск какого-то местного канала. Дикторша в возрасте явно за 50 (откуда таких берут?!) вещала на средней громкости о визите губернатора области в Карловы Вары, затем пошел репортаж о подготовке трудовых коллективов к встрече Рождества.

— Ого! – сказал я. – Часто у вас телевизоры сами включаются?

— Не понимаю, — удивленно сказал профессор. – Я его утром пытался включить – безрезультатно… Думал – он сломан.

— Это в этом номере контакт отходит, — с набитым ртом вступила Катя. – Все постояльцы жалуются.

«И это – номер люкс! – подумал я. – О, Россия…»

«Срочное сообщение! – продолжала тем временем вновь возникшая на экране дикторша. – В связи с проведением плановых профилактических работ уменьшена подача энергии со Средневолжской АЭС. Могут наблюдаться перебои с электроэнергией в Западном, Северо-Западном, Северном и Центральном районах города».

Я подцепил вилкой соленый грибок и поинтересовался у Кати:

— Центральный район – поди, наш? И часто у вас перебои с энергией?

— Ой, да постоянно, — беспечно махнула рукой Катя. – То одно, то другое. Но вы не волнуйтесь: у нас в подвале генератор, если что – сразу на него переключаемся. Будут перебои – вы даже ничего и не заметите. Так, мигнет – и всё!

Профессор добрался до пульта и убрал звук у телевизора. После чего торжественно обратился к нам:

— Друзья мои! А ведь это – то, что вы сейчас слышали – и есть то, о чем вы спрашиваете. О чем предупреждает инженер Гордеев. Перебои энергии! Как вы думаете, почему они возникают?

— Да это все знают, — ответила вперед меня Катя. – На соплях все, провода рвутся. А чинят плохо.

— Вот! – поднял вверх палец хозяин номера. – Совершенно верно – полный износ! Причем износ всего. Вы ведь, наверно, слышали, что в России износ инфраструктуры – любой, и энергетической, и транспортной, и коммунальной — составляет минимум 85%?

— Вы, проф, как-то неправильно цифру «85%» используете! – ответил я, веселясь. – 85% — это, как известно, столько избирателей поддерживает партию «Священная держава»! А вы нам тут про инфраструктуру какую-то…

— Тем не менее это так, — продолжал профессор с нажимом. – Линии электропередач, теплоцентрали, оборудование атомных станций, тепловых станций, паропроводы, газопроводы, сами здания и сооружения инфорструктурного характера – все изношено до предела! 85% — это еще средняя цифра. То есть во многих местах износ превышает 100%! Это значит, что это всё отработало один, два, три срока эксплуатации. Без замены и, зачастую, даже без положенного капитального ремонта.

— Жуть какая, — сказал я, зевнув. – Вы сейчас прямо в стиле нашего известного журналиста Папашина выступаете. Страшно, конечно – но это ж все и так давно знают. Всё давно уже сто раз износилось – но ведь работает же! Надеемся на русский «авось». Гордеев-то тут при чем?

— А Гордеев выдвинул концепцию «волны синхронизации», ВС. Якобы в истории иногда возникают, в результате особого рода солнечной активности, периоды, когда процессы изнашивания одномоментно резко ускоряются. То, что гнило – догнивает, ржавело – рассыпается. Если где-то металл был перенапряжен, то «усталость» металла переходит в качество – он лопается. И так далее.

— И что?

— И все. На некой территории, попавшей под излучение солнечного пятна, грубо говоря, рассыпается то, что, по идее, давно должно было рассыпаться. Просто это происходит не хаотично, а как бы одновременно. Ну, или почти одновременно. В течение дня. Точнее – семнадцати часов.

Скорее для Кати (я боялся, что она заскучает), я спросил:

— Там что-то у него вроде было про Великую Армаду…

Профессор улыбнулся:
— А! Это старая история. По Гордееву, волны синхронизации довольно небольшого объема и по большей части проходят бесследно для человечества, рассеиваясь, так сказать, над морями и океанами.

— Да ну?!

— Вы, наверно, проходили в школе, что две трети поверхности Земли покрыто водой, — тонко улыбнулся он.

— А Великая Армада – это огромный флот кораблей, которую собрала Испания в 1588 году, чтобы окончательно разгромить и покорить Англию. Историки до сих пор никак не могли понять, как Англия сумела отбиться – по всем раскладам, у нее не было ни шанса противостоять испанцам на море. До сих пор это считали каким-то чудом. А Гордеев предположил, что флоту Испании не повезло – его в какой-то момент похода накрыло Волной. Корабли тогда тоже эксплуатировали в хвост и в гриву, износ был чрезвычайно велик… Короче, большая часть флота развалилась прямо в море еще до всякого столкновения с англичанами. Только это и позволило уравнять силы.

— Потрясающе! – сказал я. – Русские историки, которые не историки – это что-то! Надо бы познакомить Гордеева с Фоменко – они вместе такого налабают…

Тут снова послышался нарастающий рев самолетных двигателей, и еще одна тень огромного Эйрбаса мелькнула за окном в густеющих сумерках. Правда, выл он как-то не так – более жалобно, что ли. Или, скорее, тише.

— Катя! – обратился я к соблазнительной соседке. – Это ж невозможно! Почему самолеты летают так низко? У вас тут аэропорт, что ли, в черте города?

— Да нет, — удивленно ответила она. – Аэропорт в 35 километрах…

— Черт знает что! – продолжал я возмущаться.

Издалека раздался глухой взрыв. Или не взрыв – просто глухое «бух!» Где это, было не видно – в ту сторону не было окна. И это была та сторона, куда пролетел самолет.

— Он ревел как-то странно… — проговорила Катя.

— Как будто у него работал один двигатель, — очень озабоченно продолжил ее мысль профессор.

Не сговариваясь, мы все подошли к огромному окну и встали, тревожно глядя на панораму города.

— Ну вы, тоже мне, авиаторы… Двигатели самолета по звуку определяете, как же! – сказал я. – Вы еще скажите, проф, что самолеты у нас тоже изношены.
Мне хотелось подбодрить спутников и развеять смутную тревогу, которую, что уж скрывать, нагнал этот калининградский «доктор» своими побасенками.

— Ваш… то есть наш самолетный парк тоже изношен более чем на 70%, — задумчиво ответил тот. – Большинство самолетов приобретено в других странах, где они уже почти выработали свой ресурс… Им всем по 10, 15, а то и 20 лет…

Я хотел возразить, но проф меня прервал, предостерегающе подняв руку.

— Что это было? – спросил он тревожно, скорее не нас, а сам себя. – Случайность, или…? И эта АЭС на «профилактическом ремонте»… Неужели все начинается раньше, и мы опоздали?

— Вы хотите сказать, что самолет упал из-за этой самой «волны» чего его знает чего? Бросьте. Да полно, не пугайте девушку!

Я попытался обнять стоящую рядом Катю, но она решительно высвободилась и сказала:
— Знаете, я, пожалуй, пойду. Мне пора, скоро смену сдавать.
По ней было видно, что возможную аварию самолета она приняла как-то очень близко к сердцу.

Пытаясь хоть как-то спасти вечер, я со смехом спросил:

— Ой, да ладно! Александр Глебыч, вы скажите лучше – зачем поселились здесь, да еще на такой верхотуре? Денег девать некуда?

Глебыч перестал вглядываться в сгущающуюся на глазах темноту и ответил с детской гордостью рассеянного ученого, сумевшего самостоятельно купить в магазине молоко и батон колбасы:

— Эту гостиницу я специально подбирал! Прошерстил весь городской интернет. Важно было найти поновее, как минимум – чтобы здание было не старше 1980 года постройки.

— А почему 1980??

— Как, вы и это не прочли?! Это же цифра Гордеева. Он изучил советские ГОСТы и эмпирически вывел, что ВС воздействует в основном на постройки и сооружения, сделанные до этого года. Это общее правило – если, конечно, не было каких-то особо мощных факторов износа.

— И гостиница «Восток»?..

— А ее ввели в эксплуатацию в 2005 году, я посмотрел!

-Понятно. А «люкс»-то почему?

Профессор ощутимо смутился. После колебаний все-таки признался:

— Честно говоря, я с самого начала сомневался, что успею найти инженера. Из меня плохой поисковик, я только в текстах знаток… А сюда поселился, потому что самый верхний этаж. Обзор хороший. Мне предлагали соседний люкс, он называется «Современный», считается лучше – но там вид в основном на реку, а чего мне на нее смотреть?

Я догадался и рассмеялся.
— То есть вы здесь пристроились, чтобы в безопасности понаблюдать, как город будет рушиться, так, что ли? «Мне сверху видно всё»?

— Александр Глебович, — вдруг вмешалась уже стоящая у двери Катя, — но это как-то стыдно, знаете! Такой солидный на вид мужчина… Если вы считаете, что будет катастрофа – почему не предупредить?

— Да ведь предупреждали, Катя! – с горечью воскликнул он. – Гордеев уже полгода в набат бьет. Думаете, почему у меня его тетрадка? Да он всем их рассылает! В гордуму ходил, к мэру, к губернатору. Президенту писал, в газеты во все. Кто ж слушает? И это местный «актив»! А меня кто будет слушать? Все, естественно, считают его предупреждения тихим помешательством, а его самого – надоедливым сумасшедшим. Да вы ж и сами говорите оба, что ничего нового, все давно про всё знают и так. Разве нет?

— Ну, не знаю, — упрямо тряхнула головой Катя. – Что-то можно же было сделать?

— Есть такой анекдот, — горько усмехнувшись, сказал профессор. – Стрелочника экзаменуют – что делать, если он видит, что два поезда идут навстречу друг другу. Он говорит – переведу семафор. – Семафор не работает. – Переведу стрелку. – Стрелку заклинило. — Разожгу костер. – У вас нет ни спичек, ни зажигалки. – Ну тогда позову жену! – А жену зачем? – Пусть полюбуется на великолепное крушение!

Возникла пауза, и никто не улыбнулся.

— Однако мрачный у вас юмор, док, — сказал я наконец.

Тут что-то произошло, и номер еле ощутимо тряхнуло. В комнате погасли все лампы, вырубился беззвучный телевизор. На несколько секунд вокруг воцарился белесый сумрак. Но почти тут же с еле слышным гудением лампы вспыхнули вновь.

— Видите, я же говорила – генератор сразу включается! – сказала Катя. – А я пойду уже, мальчики. Не скучайте.
Она уже положила руку на ручку входной двери в номер (это, кстати, была тоже роскошная, все в том же пышном русском стиле массивная деревянная дверь, изукрашенная росписью, которую я мысленно определил как «под хохлому»). И вдруг замерла и снова повернулась к нам.

— Кстати, вы зря думаете, что гостиница построена в 2005-м.

— Почему?

— Там на сайте было правильно написано – введена в эксплуатацию. Это ее просто достроили, наконец, в 2005-м. А строить ее начали в 1979! Знаете, как оно бывало при большевиках? Фундамент кое-как положили, подняли на два этажа – да и бросили. Я тут сама еще в детстве с ребятами играла. В прятки и так далее. Мы это называли «в развалинах».

Профессор был очевидно ошарашен подобным известием.

— Достроили?? Как – «достроили»? Может быть, снесли и построили все заново?

— Да как бы не так! – с непонятным торжеством заключила Катя. – Что я, не видела? Так на старый фундамент и начали строить. Двадцать с лишним лет все стояло даже без крыши над вторым этажом, а потом все – раз-раз – да и завершили.

Я взглянул на профессора. Тот стоял, как громом пораженный.

— Ну, счастливо оставаться, — сказала Катя. – Любуйтесь тут в окно, спасибо за угощение.

И она нажала ручку двери. Дверь не шелохнулась. Она надавила плечом – никакого эффекта.

— Откройте, пожалуйста, дверь, — сказала она тихо.

— Я ее не запирал, — растерянно сказал профессор.

— Дайте я, — почувствовал я необходимость вмешаться.

Я подошел и толкнул дверь сам. Крепкое дубовое сооружение не шелохнулось.

— Генератор, говорите, в подвале, — тихо сказал я. – Сколько литров?

— Пятьсот, — прошептала Катя.

(продолжение следует)

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks