Костьми лечь
21 августа, 2026 5:17 пп
Мэйдэй
Редакция Германия:
Поможет ли Дмитрий Донской Москве взять Малую Токмачку?
Российская власть традиционно вспоминает князя Дмитрия, когда у нее плохи дела на фронте…
18 августа российские СМИ облетела новость: в Архангельском соборе Московского Кремля обнаружены мощи князя Дмитрия Донского. Патриарх Кирилл провёл молебен, частицы мощей уже готовят развезти по храмам страны. Звучит как сенсация — спустя 637 лет, наконец, нашли мощи легендарного князя.
Только вот искать было особо нечего. Место захоронения Дмитрия Донского в Архангельском соборе было известно всегда: и церкви, и музейщикам Кремля, которые годами официально описывали расположение этой самой гробницы. Реальная новость куда скромнее: во время реставрации специалисты вскрыли склеп и смогли впервые провести антропологическую экспертизу останков, подтвердив их подлинность научными методами.
В РПЦ прямо объясняют, зачем понадобилось везти мощи по стране именно сейчас — как духовную поддержку для «скорейшей победы над Украиной». История древняя: российская власть всегда вспоминает князя Дмитрия, когда у нее плохи дела на фронте.
Раз уж об этом заговорили — самое время разобраться, что мы вообще знаем про самого князя и его главную битву. И тут выясняется вещь, о которой мало кто задумывается: Куликовская битва 1380 года — вовсе не была той победой, перелом, которая освободила Русь от ордынской зависимости. Иго прожило после неё ещё… сто лет.
С тем, что сражение 8 сентября 1380 года между войском князя Дмитрия ( Донским его назвали пару столетий спустя) и ордой темника Мамая состоялось, серьёзные историки, включая западных, не спорят. А вот со значением победы все, как говорится, не так однозначно. Часть историков, включая редкого для России скептика Антона Горского, прямо называет успех Дмитрия пирровой победой: она обескровила его войско настолько, что уже через два года, в 1382-м, хан Тохтамыш беспрепятственно сжёг Москву дотла, а сам Дмитрий был вынужден возобновить выплату дани Орде.
Так когда же иго закончилось на самом деле?
Через целое столетие — в 1480 году, событием, которое называют «Стоянием на реке Угре». Правнук Дмитрия, Иван III, отказался платить дань хану Большой Орды Ахмату. Тот собрал войско и двинулся на Москву. Армии встретились на противоположных берегах реки Угры в Калужской области — и несколько недель просто стояли друг напротив друга.
С наступлением холодов хан Ахмат просто развернулся и ушёл. Ни одного крупного сражения так и не случилось — иго закончилось не громкой битвой, а тихим отступлением.
Почему на это понадобилось целых сто лет? Тому есть три причины, сработавшие одновременно.
Во-первых, распалась сама Орда. Единой могущественной империи, перед которой трепетала Русь в XIII-XIV веках, к 1480-му уже не существовало- она развалилась на несколько отдельных ханств: Казанское, Крымское, Астраханское и другие. Иван III воевал уже не с монгольским гигантом, а с одним из его обломков.
Во-вторых, окрепла сама Москва. При Иване III завершилось так называемое «собирание русских земель» — присоединение Новгорода, Твери и других княжеств резко увеличило военные и экономические ресурсы московского князя по сравнению с эпохой раздробленности, в которой оперировал князь Дмитрий веком раньше.
В-третьих, изменились военные технологии. К концу XV века у московского войска уже была артиллерия — именно пушки, по свидетельствам источников, решили исход противостояния на Угре, отбросив ордынцев при попытках переправы. В этом деле решающую роль сыграли приглашенные князем Иваном за несколько лет до противостояния с ханом итальянские инженеры из Болоньи. Кочевая ордынская конница, наводившая ужас в XIII веке, к этому моменту безнадёжно отстала от оседлых государств с развитой металлургией.
В итоге Куликовская битва осталась в работах российских историков как символический разворот. Но реальное освобождение Руси стало результатом не триумфа на поле боя, а долгого и куда менее эффектного стечения обстоятельств: распада враждебной империи, объединения раздробленных земель и банального технологического прогресса. Князю Дмитрию, которого через двести лет станут называть Донским, не довелось дожить не то что до победы над монголами, но даже до внуков, которые её увидят.
Мифологизация же Куликовской битвы шла волнами и явно в политических целях: сначала царская Россия мобилизовала образ Донского в Первую мировую, чтобы вдохновить уставший от войны народ, потом похожим приемом воспользовался Сталин в своей речи на параде 7 ноября 1941 года, когда танки Гудериана стояли под Москвой, а сейчас, по оценке британского историка Марка Галеотти (автор книги “Kulikovo 1380”), Куликово поле стало частью путинской кампании по утверждению статуса России как великой державы с многовековой историей.
Поможет ли князь Дмитрий Кремлю взять хотя бы пресловутую Малую Токмачку? Оставим ответ на этот вопрос историкам.
Мэйдэй
Редакция Германия:
Поможет ли Дмитрий Донской Москве взять Малую Токмачку?
Российская власть традиционно вспоминает князя Дмитрия, когда у нее плохи дела на фронте…
18 августа российские СМИ облетела новость: в Архангельском соборе Московского Кремля обнаружены мощи князя Дмитрия Донского. Патриарх Кирилл провёл молебен, частицы мощей уже готовят развезти по храмам страны. Звучит как сенсация — спустя 637 лет, наконец, нашли мощи легендарного князя.
Только вот искать было особо нечего. Место захоронения Дмитрия Донского в Архангельском соборе было известно всегда: и церкви, и музейщикам Кремля, которые годами официально описывали расположение этой самой гробницы. Реальная новость куда скромнее: во время реставрации специалисты вскрыли склеп и смогли впервые провести антропологическую экспертизу останков, подтвердив их подлинность научными методами.
В РПЦ прямо объясняют, зачем понадобилось везти мощи по стране именно сейчас — как духовную поддержку для «скорейшей победы над Украиной». История древняя: российская власть всегда вспоминает князя Дмитрия, когда у нее плохи дела на фронте.
Раз уж об этом заговорили — самое время разобраться, что мы вообще знаем про самого князя и его главную битву. И тут выясняется вещь, о которой мало кто задумывается: Куликовская битва 1380 года — вовсе не была той победой, перелом, которая освободила Русь от ордынской зависимости. Иго прожило после неё ещё… сто лет.
С тем, что сражение 8 сентября 1380 года между войском князя Дмитрия ( Донским его назвали пару столетий спустя) и ордой темника Мамая состоялось, серьёзные историки, включая западных, не спорят. А вот со значением победы все, как говорится, не так однозначно. Часть историков, включая редкого для России скептика Антона Горского, прямо называет успех Дмитрия пирровой победой: она обескровила его войско настолько, что уже через два года, в 1382-м, хан Тохтамыш беспрепятственно сжёг Москву дотла, а сам Дмитрий был вынужден возобновить выплату дани Орде.
Так когда же иго закончилось на самом деле?
Через целое столетие — в 1480 году, событием, которое называют «Стоянием на реке Угре». Правнук Дмитрия, Иван III, отказался платить дань хану Большой Орды Ахмату. Тот собрал войско и двинулся на Москву. Армии встретились на противоположных берегах реки Угры в Калужской области — и несколько недель просто стояли друг напротив друга.
С наступлением холодов хан Ахмат просто развернулся и ушёл. Ни одного крупного сражения так и не случилось — иго закончилось не громкой битвой, а тихим отступлением.
Почему на это понадобилось целых сто лет? Тому есть три причины, сработавшие одновременно.
Во-первых, распалась сама Орда. Единой могущественной империи, перед которой трепетала Русь в XIII-XIV веках, к 1480-му уже не существовало- она развалилась на несколько отдельных ханств: Казанское, Крымское, Астраханское и другие. Иван III воевал уже не с монгольским гигантом, а с одним из его обломков.
Во-вторых, окрепла сама Москва. При Иване III завершилось так называемое «собирание русских земель» — присоединение Новгорода, Твери и других княжеств резко увеличило военные и экономические ресурсы московского князя по сравнению с эпохой раздробленности, в которой оперировал князь Дмитрий веком раньше.
В-третьих, изменились военные технологии. К концу XV века у московского войска уже была артиллерия — именно пушки, по свидетельствам источников, решили исход противостояния на Угре, отбросив ордынцев при попытках переправы. В этом деле решающую роль сыграли приглашенные князем Иваном за несколько лет до противостояния с ханом итальянские инженеры из Болоньи. Кочевая ордынская конница, наводившая ужас в XIII веке, к этому моменту безнадёжно отстала от оседлых государств с развитой металлургией.
В итоге Куликовская битва осталась в работах российских историков как символический разворот. Но реальное освобождение Руси стало результатом не триумфа на поле боя, а долгого и куда менее эффектного стечения обстоятельств: распада враждебной империи, объединения раздробленных земель и банального технологического прогресса. Князю Дмитрию, которого через двести лет станут называть Донским, не довелось дожить не то что до победы над монголами, но даже до внуков, которые её увидят.
Мифологизация же Куликовской битвы шла волнами и явно в политических целях: сначала царская Россия мобилизовала образ Донского в Первую мировую, чтобы вдохновить уставший от войны народ, потом похожим приемом воспользовался Сталин в своей речи на параде 7 ноября 1941 года, когда танки Гудериана стояли под Москвой, а сейчас, по оценке британского историка Марка Галеотти (автор книги “Kulikovo 1380”), Куликово поле стало частью путинской кампании по утверждению статуса России как великой державы с многовековой историей.
Поможет ли князь Дмитрий Кремлю взять хотя бы пресловутую Малую Токмачку? Оставим ответ на этот вопрос историкам.