11148695_946668002050907_1823542836668710247_n

На странице 42 Андрей Яковлев (Институт анализа предприятий и рынков ВШЭ) вступил в полемику с профессором Яковым Миркиным, чей текст тоже опубликован на нашем сайте

КАК НАЙТИ БУДУЩЕЕ ДЛЯ РОССИИ

Тезисы на предъявителя

Я уже писал на эту тему на Странице 42, но возникшие вопросы и дискуссия, в том числе, публикации проф. Я. Миркина, потребовали некоторой конкретизации моих соображений
1. По оценкам инофирм и успешных российских компаний, собранным в рамках исследований ИАПР, с учетом масштаба национального рынка, уровня доходов населения, образования и урбанизации, в России возможен устойчивый рост по 5-6% в год. Однако мы не только не растем, но вошли в экономический кризис – причем до санкций и падения цен на нефть. Замедление началось уже с 2012 года и в резкой форме проявилось в 2013 году (1,3% роста на фоне консенсусных прогнозов в 3-3,5% в начале 2013 года при стабильной цене на нефть).
2. Причины кризиса — в утрате нынешней элитой видения будущего для страны. Ни одно общество не может развиваться в отсутствие «образа будущего». Одна из ключевых функций элиты – производство моделей будущего. В России за последние 30 лет таковых предлагались три: «либеральная демократия» (заимствование западных институтов), «клановый капитализм» (с опорой на опыт Южной Кореи, Тайваня, Сингапура и т.д.) и «осажденная крепость» (мобилизационный опыт в разные периоды российской истории).
Внедрение «либеральной демократии» происходило при поддержке развитых стран. Но к середине 1990-х стало ясно, что эта модель не дает ожидаемых результатов, и в России стала складываться модель олигархического кланового капитализма. До 2008 года она обеспечивала социальную и политическую стабильность, создавая возможности для экономического развития. Кризис 2008-2009 гг. показал, что эта модель исчерпала себя.
Далее до 2011 года шли поиски новой модели развития (через попытки диалога с бизнесом и экспертным сообществом). Но «арабская весна» остановила этот процесс. Страх повторения ливийско-египетских сценариев подтолкнул правящую элиту к смене курса и нарастающему противостоянию с Западом. В идеологической сфере проявлением этого поворота стали разработки «Изборского клуба» с моделью «осажденной крепости» для борьбы с «враждебным окружением». Но в этой модели отсутствует позитивное видение будущего.
Однако если действующая элита не выполняет своих функций, не имеет видения будущего и не способна к переговорам (доминирование «силового мышления» со стремлением каждой группы «получить все»), ей на смену рано или поздно приходит другая элита. Возможно, что мы сейчас входим как раз в такой период. Исторические аналогии – 1917 и 1991, но если в 1917 году пришли совсем иные люди, перевернувшие страну ради своих идей, то в 1991 году скорее к власти пришло младшее поколение старой элиты – с характерным для этой элиты глубоким цинизмом.
3. Сегодняшнее отсутствие в элите видения будущего приводит к крайней противоречивости текущей политики, реагирующей на краткосрочные вызовы, вместо реализации долгосрочных приоритетов. Неопределенность перспектив для бизнеса ведет к сокращению стимулов к инвестициям и к оттоку капитала. Тем не менее, до 2014 года эти процессы можно было остановить – вернувшись на «либеральную траекторию» и начав проводить последовательную экономическую политику, не проводя при этом политической либерализации.
По сути именно это предлагает сейчас Яков Миркин и нечто подобное по факту произошло в начале 2000х годов. Однако присоединение Крыма и военное противостояние на Донбассе перекрыло возможности для такого сценария, сформировав новые ограничения и риски.
Ограничения сводятся к неизбежности роста расходов на оборону в условиях усиления военного противостояния. Международные санкции долгое время будут ограничивать доступ к финансовым ресурсам и технологиям. Также неизбежно самоограничение активности на российском рынке со стороны зарубежных инвесторов, которые по иному стали оценивать свои риски. В этом контексте к сегодняшней России неприменимы аргументы Якова Миркина о том, что «догоняющие модернизации» осуществлялись при низких военных расходах, а также за счет иностранных инвестиций и активного заимствования западных технологий.
В части рисков Крым открыл двери в политику радикальным националистам, традиционно ориентированным на «силовые решения». Власть подавляла их в начале 2000-х, но сегодня они оказались нужны власти как добровольцы в Новороссии и по факту получили доступ к оружию.
При этом развитие событий в Донбассе порождает большие сомнения в том, что российские власти в состоянии контролировать эти группы (украинский «Правый сектор» — как ближайшая аналогия). На фоне возрастающей неэффективности и неадекватности «вертикали власти» (о чем говорят уже не только эксперты, но и некоторые действующие губернаторы) наличие таких организованных радикальных групп порождает риски скатывания страны в хаос – по мере исчерпания накопленных ресурсов и возникновения экстремальных ситуаций.
4. Возникает естественный вопрос «Что делать?» В числе распространенных в либеральной среде ответов по убыванию их популярности можно выделить такие варианты, как «валить отсюда», «готовить реформы впрок» (в расчете на то, что они окажутся востребованы после «краха режима») или «менять культуру и менталитет народа» (который «по темноте и невежеству» поддержал присоединение Крыма и готов голосовать за Путина).
На мой взгляд, все эти ответы говорят о глубоком смятении в умах и о том, что наша «либерально мыслящая интеллигенция» сама не может предложить для страны видение будущего и в этом смысле не отличается от правящей элиты. На этом фоне доминирующие негативные ожидания все более начинают превращаться в самосбывающийся прогноз.
5. Как выйти из этого порочного круга? Прежде всего – путем признания реальности.
Элементом этой реальности, во-первых, является тот факт, что в народе есть запрос на позитивную национальную идею. Кремлевские политтехнологи уловили этот запрос и эксплуатируют его в интересах правящей элиты, но никакой «зомбоящик» с госпропагандой не могли породить столь массовую поддержку присоединения Крыма или участие в акции «Бессмертный полк».
Более того, на фоне крайне высокого цинизма нынешней элиты, вполне сознаваемого в массах, нынешний патриотический подъем может быть признаком появления нового поколения, которое готово что-то делать не только для себя, но и для страны и при этом готово к определенным самоограничениям.
Во-вторых, на фоне всей кривизны системы госуправления и искаженности стимулов в действующей «вертикали власти» страна до сих пор не развалилась потому, что конкретные люди на микроуровне (в бизнесе, в госуправлении, в бюджетных организациях) ежедневно принимают тысячи правильных управленческих решений. Да, очень часто эти решения нестандартны и неформальны. Но то же самое происходило во всех странах «догоняющего развития» — достаточно вспомнить китайские «поселковые предприятия», которые представляли собой абсолютный нонсенс с точки зрения «высокий» экономической теории и при этом обеспечивали стимулы для сверхбыстрого экономического роста в 1980-1990е годы.
Да, у нас сегодня такие решения скорее обеспечивают выживание, а не развитие – но это означает лишь то, что надо менять систему регулирования и приводить ее в соответствие со здравым смыслом (вместо следования догмам и стереотипам). В любом случае только через «движение снизу», через диалог между прагматически мыслящими практиками возможно выявление работающих институтов, адекватных российским реалиям. Вопрос в том, как объединить этих людей и как вовлечь их в процесс конструирования позитивного будущего.

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks