Как изменились ВС РФ за четыре года войны
22 февраля, 2026 10:34 дп
Мэйдэй
Воля/Volya:
Часть 1: люди
24 февраля 2026 года исполнится четыре года полномасштабному российскому вторжению в Украину. За это время армия вторжения сильно изменилась. В этой серии постов мы постараемся разобрать, что поменялось, а что осталось прежним. Как изменились люди, правила по которым они живут и умирают.
Начнем с людей. Кадровая армия в РФ фактически перестала существовать к середине сентября 2022 года. Вторгшиеся в Украину группировки имели в своем составе примерно 85% кадровых офицеров и контрактников и лишь 15% срочников, которых спешно перевели на контракт. Нерегулярные и наемные формирования состояли из в прошлом профессиональных военных, имевших опыт войны в Сирии, Грузии, Чечне и опыт противопартизанских действий в Африке.
На оккупированных с 2014 года территориях Луганской и Донецкой областей Украины под ружье были поставлены добровольческие подразделения, частично состоявшие из местных, частично из приехавших из РФ, а также насильно мобилизованные местные жители, которых начали грести с середины февраля 2022 года.
Боеспособность насильно мобилизованных и их экипировка оставляли желать сильно лучшего, боеспособность добровольческих подразделений, ставших частью так называемых корпусов ЛНР и ДНР сильно зависела от конкретного подразделения, его командиров и тех, кто в них служил, однако все они были слабо экипированы и имели разномастный набор вооружения.
Перед началом вторжения ВС РФ имели в своем составе примерно 900 тысяч человек, при этом для нападения на Украину с трудом удалось собрать 190-210 тысяч человек, из которых боевой опыт (в Сирии, Грузии, Чечне) был в лучшем случае у 40-50 тысяч.
С 24 февраля по 30 мая 2022 года ВС РФ потеряли убитыми, пропавшими без вести и пленными 27 178 человек, около 36 тысяч стали непригодными к любой службе из-за ранений, а общее число раненых, контуженых и получивших травмы в зоне боевых действий приближалось к 80 тысячам человек.
Уже летом 2022 года кадровая российская армия фактически перестала существовать. Ее пытались латать набором добровольцев в РФ и ограниченной мобилизацией, пополнениями (в том числе срочниками) из мест постоянной дислокации, наемниками (в том числе иностранными), заключенными и повальной насильной мобилизацией в так называемых ЛНР/ДНР. Погром, устроенный ВСУ россиянам в Харьковской области в начале сентября 2022 года показал, что без полноценной мобилизации Россия к ноябрю останется и без вооруженных сил, и без всех, захваченных с 2014 года, территорий в Украине.
С конца сентября того года в войска хлынул поток неподготовленных и оторванных от семей мужчин со всех концов РФ. В отличие от уже навоевавшихся контрактников, получавших от 28 до 120 тысяч, мобилизованным платили по 190-200 тысяч рублей в месяц, что немедленно привело к конфликтам в подразделениях и породило практику поборов.
С военной точки зрения армия, несмотря на полученный боевой опыт, стала хуже, чем была до начала войны. Хромая довоенная дисциплина, строившаяся в большинстве подразделений и частей на угрозах, побоях и крике, окончательно превратилась в инвалида, так как с первых дней войны она стала опираться на пытки, расстрелы, издевательства, а с приходом в войска заключенных — на сексуальное насилие. Причем целью всех этих действий было не столько удержание личного состава в подчинении для выполнения боевых задач, сколько содержание его в полной покорности — чтобы молча отдавали то, что попросят командиры и их смотрящие, чтобы не смели писать в военную прокуратуру и жаловаться, чтобы без вопросов шли выполнять любые задания, от расстрелов мирного населения на оккупированных территориях и целенаправленных грабежей до самоубийственных атак и выполнения роли «рэксов» — одиночек, пар или троек, уходящих в серую зону или в тыл ВСУ.
И здесь стоит подробно разобрать, почему с российской армией случилась именно такая метаморфоза. Как из прибежища неудачников она превратилась после начала войны в государственное бандформирование.
Часть 2: офицеры не джентльмены
На днях в сети появилось расследование, в котором журналисты подробно разбирают разговоры и переписки генерал-майора Романа Демурчиева, занимавшего в 2024 году должность заместителя командующего 20-й общевойсковой армии ГВ «Запад». В переписках и разговорах много о расстрелах подчиненных и пленных, пытках, поборах, отрезании ушей у пленных и убитых. Если для кого-то стало открытием, что российский генерал ведет себя как животное, то для нас нет — мы написали десятки текстов о порядках в ВС РФ еще в 2022 году. Почти все, о чем на видео говорит Демурчиев — норма для российской армии еще со времен первой войны в Чечне. Почти, потому что масштабы поборов с собственных солдат с тех пор сильно выросли, так как солдатам стали платить столько, сколько не платили никогда.
Еще одно отличие — появление в армии большого количества заключенных, которые фактически заменили в ней «дедов» или «годков» и стали инструментом устрашения для мобилизованных и контрактников в руках офицеров и генералов.
Демурчиев — типичный представитель российского командования. Он начал карьеру в армии около 30 лет назад и прошел обе Чеченские войны, войну в Грузии, Сирии. Начинал лейтенантом, дорос до генерал-майора.
Такие как он проходили дедовщину в военных училищах, быстро учились жестокости на чеченской войне, резали и вялили уши пленных, пытали тех, кого считали противником и избивали собственных подчиненных «чтоб наука была».
Поколение Демурчиева в нынешней российской армии — это командующие и заместители командующих общевойсковыми армиями, командиры дивизий, начальники штабов группировок российских войск в Украине. Осужденный бывший командующий 58-й армией генерал-майор Попов — по личным качествам и карьерному пути почти брат-близнец Демурчиева.
Предыдущее поколение стоит на ступеньку выше — это, например, нынешний главком Сухопутных войск Андрей Мордвичев, к началу вторжения в Украину уже ставший командующим одной из группировок.
Несмотря на более высокие карьерные достижения, поколение Мордвичева и соседнее с ним поколение Суровикина — принципиально мало чем отличаются от более молодых коллег. И те, и другие прошли еще советскую армию и советское военное образование. Порядки в армии со сменой СССР на РФ не поменялись. Во всех подразделениях отношения с личным составом почти всегда строились через унижения и грубую силу. Солдат — никто, солдат-срочник — никто в квадрате. Настоящий офицер не будет заниматься этим биомусором, его воспитанием займутся сержанты и старослужащие. Нынешние генерал-майоры и генерал-лейтенанты привыкли считать ниже своего достоинства любую коммуникацию с рядовыми.
Это прямое наследие советских армейских реалий, в которых никакого отличия офицеров от солдат не было. Все они были из похожих деревень, из похожих семей. Молодым лейтенантам и капитанам хотелось отличаться от загнанного и вечно помятого стада солдат. Они любили говорить про офицерскую честь, офицерский корпус и некую офицерскую особость. Но у этой особости чаще всего не было никакой подоплеки. По своим умственным способностям большинство офицеров мало отличалось от солдат. По своим привычкам и воспитанию не отличалось вовсе. Поэтому «товарищи офицеры» избрали простой и понятный для себя способ самоутверждения — унижение бесправных подчиненных, зачастую через старослужащих, которые с удовольствием срывали свою накопившуюся за время собственных унижений злость на свежих пополнениях.
Часть 3: офицеры не джентльмены
Живущие в условиях постоянного служебного насилия офицеры часто переносили эту практику и на бытовую жизнь. Человек привыкает унижать слабого. На службе это солдат или любой, кто младше тебя по званию. Дома — это жена и дети. Так вели себя не все, но очень и очень многие офицеры СА и позже ВС РФ.
Такое поведение было залогом успешной карьеры. В мирное время загнанные за можай солдаты сделают все, что ты ни прикажешь. В условиях боевых действий они также беспрекословно выполнят любой приказ. Это важно, не потому что средний российский или советский офицер может выдать какое-то гениальное военное указание, а потому что от него самого будут требовать беспрекословного выполнения приказов вышестоящие начальники. Такие же, как он сам, только с большими звездами на погонах и с лампасами пошире.
Так как контингент, попадавший что в СА, что в ВС РФ, был в массе своей далек от интеллектуальных и прочих высот и происходил из привычной к жестокости среды, то и отношения с этим контингентом чаще всего строились на жестокости. Исключения были, но своей малой величиной только подтверждали правило.
Принцип — «я начальник — ты говно» при переносе в условия войны резко мутировал и превращал российских солдат и вообще военных в монстров. На войне даже затюканный, побитый рядовой мог стать богом для гражданских или пленных. Только потому, что у солдата был автомат, а у гражданских или пленных нет.
Так совершались сотни и тысячи военных преступлений. Убийства, пытки, изнасилования, грабежи и мародерство. Самый простой способ скрыть военные преступления от всяких там правозащитников и прокуроров — сделать так, чтобы твои подчиненные были или повязаны этими преступлениями между собой или хотя бы считали их не чем-то неправильным, а чем-то геройским. Так обычной практикой еще с Афганистана стали отрезанные уши у пленных, «лягушка» — когда пленного или дерзкого гражданского растягивали на броне или камне и плющили ему конечности кувалдой (да-да, если вы думаете, что кувалду придумал Пригожин, вы ошибаетесь). Разнообразных практик было много, все, кому довелось повоевать в Афганистане, Чечне, Сирии и Украине наверняка сталкивались минимум с одной, а скорее с несколькими.
Правило выживания, сформулированное такими отцами-командирами для солдат и младшего командного состава звучало так — хочешь быть с сильными, будь жестоким. Этот извращенный кодекс складывался десятилетиями. Те, кто не готов был его принимать, не приживались в армии или не делали в ней большую карьеру. Исключения, конечно, были, но единичные. Одним из таких, кстати, до дела Буданова, был нынешний начальник российского генштаба Герасимов. После дела Буданова перед Герасимовым встал выбор — сохранить себя или сделать карьеру. Он, как видите, выбрал карьеру.
«Я, когда поступал в училище, хотел быть офицером из одноименного кино. Отцом и наставником, бескомпромиссным, умелым, решительным. Бескомпромиссность сломалась о табуретку в каптерке, которой меня били на КМБ (курсе молодого бойца) в училище. Дальше ты каждый день идешь на компромиссы, обживаешься, привыкаешь. И вот ты уже не летеха, а майор или подпол, который про свои юношеские принципы вспоминает только за бутылкой. А на службе ты такое же злобное говно, как твои сослуживцы», — говорит замкомандира российского пехотного полка, воюющий в Украине, а начавший свою службу почти 20 лет назад.
В такой атмосфере не приживались ни идеалисты, ни военные гении, ни талантливые управленцы. Поэтому что поздняя советская, что российская армии стали прибежищем жестоких посредственностей. Этому во многом способствовала и организация общества, в котором служба в армии по контракту стала для многих жителей провинции одной из немногих альтернатив тюрьме или нищете. Мало что умеешь, но хочешь каких-то денег — иди в армию, полицию или МЧС.
Часть 4: прибежище серых
При Путине российская армия стала карьерным окном возможностей для тех, кто боялся, не мог или не хотел попробовать себя в чем-то другом. На контрактную службу шли и вчерашние срочники, у чьих родителей не было денег для оплаты учебы и жизни в крупных городах, шли потерянные неприкаянные мужики, не хотевшие уезжать куда-то из родных мест.
Их командирами были Демурчиев, Мурадов, Попов (это еще далеко не худший вариант) и им подобные. Малая часть армии получала какой-никакой боевой опыт, но остальные выполняли более-менее обычную работу. Чинили технику, что-то строили или ремонтировали, возили грузы, тянули провода и т.д.
При Сергее Шойгу, умевшем пустить Путину пыль в глаза, армия постепенно превратилась в крайне неэффективное предприятие, обеспечивающее несколько раз в год показательные представления для царя и народа. Залогом успеха в ВС РФ времен Шойгу стало умение командиров вовремя выкатить отполированную технику, которая не заглохнет на параде. «Надрочить» (простите, но этот термин здесь наиболее уместен) три экипажа из целой танковой дивизии на быстрое прохождение трассы танкового биатлона. Обеспечить запуск учебной ракеты так, чтобы она не жахнула на взлете и попала куда надо в конце своего жизненного пути.
В той, довоенной армии еще было какое-то количество потомственных военных, пошедших служить по стопам отцов и дедов. Часть из них умудрилась даже сохранить человеческий облик в ущерб карьере, часть была действительно профессиональными военными. Но часть эта была исчезающе мала. Именно поэтому с 2014 года в России стали появляться и разрастаться формирования наемников, которых и использовали в боевых действиях вместо кадровых частей, поскольку последних просто не хватало, чтобы удовлетворить растущие геополитические путинские амбиции. На бои под Дебальцево ВС РФ еще хватало частей, а на операцию в Сирии уже нет.
Когда готовилось вторжение в Украину в феврале 2022 года, армии потребовалось все, что могло ехать в направлении, хоть как-то умело стрелять и могло выполнять простые команды. Боеспособный костяк дополнили двумя-третями условно боеспособных подразделений, не сообщив им, с чем придется столкнуться, что, зачем и где делать, а потом бросили колоннами в Украину.
Та армия закончилась к середине сентября 2022 года. Ей на смену пришла другая — нынешняя, в которой из командиров и генералов остались в основном те, кто доказал свое право быть с сильными — жестокостью по отношению и к своим, и к чужим, умением подавать наверх правильные отчеты, скрывать потери, обирать солдат и офицеров без лишнего шума (не забывая делиться с начальством), Теми, кто готов ради выполнения самой бесполезной задачи угробить любое количество своих подчиненных и гражданских.
В начале российского вторжения погибло полтора десятка генералов и под пять десятков полковников и майоров. Многие из них погибли, пытаясь личным примером заставить свои небоеспособные подразделения выполнять задачи и не разбегаться. В первый год вторжения та же участь постигла сотни лейтенантов и капитанов. Всем им на смену пришли командиры нового образца — сидящие максимально далеко от передовой, не жалеющие никого, поставившие карьеру выше всего остального.
Между собой они могут материть Герасимова, Белоусова, Теплинского, Мордвичева, а особо смелые или пьяные — Путина. Но на публике все эти «воины» будут играть роль образцовых защитников отечества, чтобы не потерять свалившиеся наконец деньги и власть над людьми.
Их подчиненные — обычные солдаты — видят эту двойственность, но им на нее плевать. Их главная задача — выжить. Если нужно, за счет своего соседа по норе. Их главное объяснение происходящему вокруг — «так получилось». Они еще до армии научились оправдывать свои поступки и решения (или отсутствие поступков и решений) внешними и не зависящими от себя причинами. В массе своей они не учатся воевать, они учатся выживать, приспосабливаться и не думать. Вот так выглядит российская армия спустя четыре года после начала войны.
Мэйдэй
Воля/Volya:
Часть 1: люди
24 февраля 2026 года исполнится четыре года полномасштабному российскому вторжению в Украину. За это время армия вторжения сильно изменилась. В этой серии постов мы постараемся разобрать, что поменялось, а что осталось прежним. Как изменились люди, правила по которым они живут и умирают.
Начнем с людей. Кадровая армия в РФ фактически перестала существовать к середине сентября 2022 года. Вторгшиеся в Украину группировки имели в своем составе примерно 85% кадровых офицеров и контрактников и лишь 15% срочников, которых спешно перевели на контракт. Нерегулярные и наемные формирования состояли из в прошлом профессиональных военных, имевших опыт войны в Сирии, Грузии, Чечне и опыт противопартизанских действий в Африке.
На оккупированных с 2014 года территориях Луганской и Донецкой областей Украины под ружье были поставлены добровольческие подразделения, частично состоявшие из местных, частично из приехавших из РФ, а также насильно мобилизованные местные жители, которых начали грести с середины февраля 2022 года.
Боеспособность насильно мобилизованных и их экипировка оставляли желать сильно лучшего, боеспособность добровольческих подразделений, ставших частью так называемых корпусов ЛНР и ДНР сильно зависела от конкретного подразделения, его командиров и тех, кто в них служил, однако все они были слабо экипированы и имели разномастный набор вооружения.
Перед началом вторжения ВС РФ имели в своем составе примерно 900 тысяч человек, при этом для нападения на Украину с трудом удалось собрать 190-210 тысяч человек, из которых боевой опыт (в Сирии, Грузии, Чечне) был в лучшем случае у 40-50 тысяч.
С 24 февраля по 30 мая 2022 года ВС РФ потеряли убитыми, пропавшими без вести и пленными 27 178 человек, около 36 тысяч стали непригодными к любой службе из-за ранений, а общее число раненых, контуженых и получивших травмы в зоне боевых действий приближалось к 80 тысячам человек.
Уже летом 2022 года кадровая российская армия фактически перестала существовать. Ее пытались латать набором добровольцев в РФ и ограниченной мобилизацией, пополнениями (в том числе срочниками) из мест постоянной дислокации, наемниками (в том числе иностранными), заключенными и повальной насильной мобилизацией в так называемых ЛНР/ДНР. Погром, устроенный ВСУ россиянам в Харьковской области в начале сентября 2022 года показал, что без полноценной мобилизации Россия к ноябрю останется и без вооруженных сил, и без всех, захваченных с 2014 года, территорий в Украине.
С конца сентября того года в войска хлынул поток неподготовленных и оторванных от семей мужчин со всех концов РФ. В отличие от уже навоевавшихся контрактников, получавших от 28 до 120 тысяч, мобилизованным платили по 190-200 тысяч рублей в месяц, что немедленно привело к конфликтам в подразделениях и породило практику поборов.
С военной точки зрения армия, несмотря на полученный боевой опыт, стала хуже, чем была до начала войны. Хромая довоенная дисциплина, строившаяся в большинстве подразделений и частей на угрозах, побоях и крике, окончательно превратилась в инвалида, так как с первых дней войны она стала опираться на пытки, расстрелы, издевательства, а с приходом в войска заключенных — на сексуальное насилие. Причем целью всех этих действий было не столько удержание личного состава в подчинении для выполнения боевых задач, сколько содержание его в полной покорности — чтобы молча отдавали то, что попросят командиры и их смотрящие, чтобы не смели писать в военную прокуратуру и жаловаться, чтобы без вопросов шли выполнять любые задания, от расстрелов мирного населения на оккупированных территориях и целенаправленных грабежей до самоубийственных атак и выполнения роли «рэксов» — одиночек, пар или троек, уходящих в серую зону или в тыл ВСУ.
И здесь стоит подробно разобрать, почему с российской армией случилась именно такая метаморфоза. Как из прибежища неудачников она превратилась после начала войны в государственное бандформирование.
Часть 2: офицеры не джентльмены
На днях в сети появилось расследование, в котором журналисты подробно разбирают разговоры и переписки генерал-майора Романа Демурчиева, занимавшего в 2024 году должность заместителя командующего 20-й общевойсковой армии ГВ «Запад». В переписках и разговорах много о расстрелах подчиненных и пленных, пытках, поборах, отрезании ушей у пленных и убитых. Если для кого-то стало открытием, что российский генерал ведет себя как животное, то для нас нет — мы написали десятки текстов о порядках в ВС РФ еще в 2022 году. Почти все, о чем на видео говорит Демурчиев — норма для российской армии еще со времен первой войны в Чечне. Почти, потому что масштабы поборов с собственных солдат с тех пор сильно выросли, так как солдатам стали платить столько, сколько не платили никогда.
Еще одно отличие — появление в армии большого количества заключенных, которые фактически заменили в ней «дедов» или «годков» и стали инструментом устрашения для мобилизованных и контрактников в руках офицеров и генералов.
Демурчиев — типичный представитель российского командования. Он начал карьеру в армии около 30 лет назад и прошел обе Чеченские войны, войну в Грузии, Сирии. Начинал лейтенантом, дорос до генерал-майора.
Такие как он проходили дедовщину в военных училищах, быстро учились жестокости на чеченской войне, резали и вялили уши пленных, пытали тех, кого считали противником и избивали собственных подчиненных «чтоб наука была».
Поколение Демурчиева в нынешней российской армии — это командующие и заместители командующих общевойсковыми армиями, командиры дивизий, начальники штабов группировок российских войск в Украине. Осужденный бывший командующий 58-й армией генерал-майор Попов — по личным качествам и карьерному пути почти брат-близнец Демурчиева.
Предыдущее поколение стоит на ступеньку выше — это, например, нынешний главком Сухопутных войск Андрей Мордвичев, к началу вторжения в Украину уже ставший командующим одной из группировок.
Несмотря на более высокие карьерные достижения, поколение Мордвичева и соседнее с ним поколение Суровикина — принципиально мало чем отличаются от более молодых коллег. И те, и другие прошли еще советскую армию и советское военное образование. Порядки в армии со сменой СССР на РФ не поменялись. Во всех подразделениях отношения с личным составом почти всегда строились через унижения и грубую силу. Солдат — никто, солдат-срочник — никто в квадрате. Настоящий офицер не будет заниматься этим биомусором, его воспитанием займутся сержанты и старослужащие. Нынешние генерал-майоры и генерал-лейтенанты привыкли считать ниже своего достоинства любую коммуникацию с рядовыми.
Это прямое наследие советских армейских реалий, в которых никакого отличия офицеров от солдат не было. Все они были из похожих деревень, из похожих семей. Молодым лейтенантам и капитанам хотелось отличаться от загнанного и вечно помятого стада солдат. Они любили говорить про офицерскую честь, офицерский корпус и некую офицерскую особость. Но у этой особости чаще всего не было никакой подоплеки. По своим умственным способностям большинство офицеров мало отличалось от солдат. По своим привычкам и воспитанию не отличалось вовсе. Поэтому «товарищи офицеры» избрали простой и понятный для себя способ самоутверждения — унижение бесправных подчиненных, зачастую через старослужащих, которые с удовольствием срывали свою накопившуюся за время собственных унижений злость на свежих пополнениях.
Часть 3: офицеры не джентльмены
Живущие в условиях постоянного служебного насилия офицеры часто переносили эту практику и на бытовую жизнь. Человек привыкает унижать слабого. На службе это солдат или любой, кто младше тебя по званию. Дома — это жена и дети. Так вели себя не все, но очень и очень многие офицеры СА и позже ВС РФ.
Такое поведение было залогом успешной карьеры. В мирное время загнанные за можай солдаты сделают все, что ты ни прикажешь. В условиях боевых действий они также беспрекословно выполнят любой приказ. Это важно, не потому что средний российский или советский офицер может выдать какое-то гениальное военное указание, а потому что от него самого будут требовать беспрекословного выполнения приказов вышестоящие начальники. Такие же, как он сам, только с большими звездами на погонах и с лампасами пошире.
Так как контингент, попадавший что в СА, что в ВС РФ, был в массе своей далек от интеллектуальных и прочих высот и происходил из привычной к жестокости среды, то и отношения с этим контингентом чаще всего строились на жестокости. Исключения были, но своей малой величиной только подтверждали правило.
Принцип — «я начальник — ты говно» при переносе в условия войны резко мутировал и превращал российских солдат и вообще военных в монстров. На войне даже затюканный, побитый рядовой мог стать богом для гражданских или пленных. Только потому, что у солдата был автомат, а у гражданских или пленных нет.
Так совершались сотни и тысячи военных преступлений. Убийства, пытки, изнасилования, грабежи и мародерство. Самый простой способ скрыть военные преступления от всяких там правозащитников и прокуроров — сделать так, чтобы твои подчиненные были или повязаны этими преступлениями между собой или хотя бы считали их не чем-то неправильным, а чем-то геройским. Так обычной практикой еще с Афганистана стали отрезанные уши у пленных, «лягушка» — когда пленного или дерзкого гражданского растягивали на броне или камне и плющили ему конечности кувалдой (да-да, если вы думаете, что кувалду придумал Пригожин, вы ошибаетесь). Разнообразных практик было много, все, кому довелось повоевать в Афганистане, Чечне, Сирии и Украине наверняка сталкивались минимум с одной, а скорее с несколькими.
Правило выживания, сформулированное такими отцами-командирами для солдат и младшего командного состава звучало так — хочешь быть с сильными, будь жестоким. Этот извращенный кодекс складывался десятилетиями. Те, кто не готов был его принимать, не приживались в армии или не делали в ней большую карьеру. Исключения, конечно, были, но единичные. Одним из таких, кстати, до дела Буданова, был нынешний начальник российского генштаба Герасимов. После дела Буданова перед Герасимовым встал выбор — сохранить себя или сделать карьеру. Он, как видите, выбрал карьеру.
«Я, когда поступал в училище, хотел быть офицером из одноименного кино. Отцом и наставником, бескомпромиссным, умелым, решительным. Бескомпромиссность сломалась о табуретку в каптерке, которой меня били на КМБ (курсе молодого бойца) в училище. Дальше ты каждый день идешь на компромиссы, обживаешься, привыкаешь. И вот ты уже не летеха, а майор или подпол, который про свои юношеские принципы вспоминает только за бутылкой. А на службе ты такое же злобное говно, как твои сослуживцы», — говорит замкомандира российского пехотного полка, воюющий в Украине, а начавший свою службу почти 20 лет назад.
В такой атмосфере не приживались ни идеалисты, ни военные гении, ни талантливые управленцы. Поэтому что поздняя советская, что российская армии стали прибежищем жестоких посредственностей. Этому во многом способствовала и организация общества, в котором служба в армии по контракту стала для многих жителей провинции одной из немногих альтернатив тюрьме или нищете. Мало что умеешь, но хочешь каких-то денег — иди в армию, полицию или МЧС.
Часть 4: прибежище серых
При Путине российская армия стала карьерным окном возможностей для тех, кто боялся, не мог или не хотел попробовать себя в чем-то другом. На контрактную службу шли и вчерашние срочники, у чьих родителей не было денег для оплаты учебы и жизни в крупных городах, шли потерянные неприкаянные мужики, не хотевшие уезжать куда-то из родных мест.
Их командирами были Демурчиев, Мурадов, Попов (это еще далеко не худший вариант) и им подобные. Малая часть армии получала какой-никакой боевой опыт, но остальные выполняли более-менее обычную работу. Чинили технику, что-то строили или ремонтировали, возили грузы, тянули провода и т.д.
При Сергее Шойгу, умевшем пустить Путину пыль в глаза, армия постепенно превратилась в крайне неэффективное предприятие, обеспечивающее несколько раз в год показательные представления для царя и народа. Залогом успеха в ВС РФ времен Шойгу стало умение командиров вовремя выкатить отполированную технику, которая не заглохнет на параде. «Надрочить» (простите, но этот термин здесь наиболее уместен) три экипажа из целой танковой дивизии на быстрое прохождение трассы танкового биатлона. Обеспечить запуск учебной ракеты так, чтобы она не жахнула на взлете и попала куда надо в конце своего жизненного пути.
В той, довоенной армии еще было какое-то количество потомственных военных, пошедших служить по стопам отцов и дедов. Часть из них умудрилась даже сохранить человеческий облик в ущерб карьере, часть была действительно профессиональными военными. Но часть эта была исчезающе мала. Именно поэтому с 2014 года в России стали появляться и разрастаться формирования наемников, которых и использовали в боевых действиях вместо кадровых частей, поскольку последних просто не хватало, чтобы удовлетворить растущие геополитические путинские амбиции. На бои под Дебальцево ВС РФ еще хватало частей, а на операцию в Сирии уже нет.
Когда готовилось вторжение в Украину в феврале 2022 года, армии потребовалось все, что могло ехать в направлении, хоть как-то умело стрелять и могло выполнять простые команды. Боеспособный костяк дополнили двумя-третями условно боеспособных подразделений, не сообщив им, с чем придется столкнуться, что, зачем и где делать, а потом бросили колоннами в Украину.
Та армия закончилась к середине сентября 2022 года. Ей на смену пришла другая — нынешняя, в которой из командиров и генералов остались в основном те, кто доказал свое право быть с сильными — жестокостью по отношению и к своим, и к чужим, умением подавать наверх правильные отчеты, скрывать потери, обирать солдат и офицеров без лишнего шума (не забывая делиться с начальством), Теми, кто готов ради выполнения самой бесполезной задачи угробить любое количество своих подчиненных и гражданских.
В начале российского вторжения погибло полтора десятка генералов и под пять десятков полковников и майоров. Многие из них погибли, пытаясь личным примером заставить свои небоеспособные подразделения выполнять задачи и не разбегаться. В первый год вторжения та же участь постигла сотни лейтенантов и капитанов. Всем им на смену пришли командиры нового образца — сидящие максимально далеко от передовой, не жалеющие никого, поставившие карьеру выше всего остального.
Между собой они могут материть Герасимова, Белоусова, Теплинского, Мордвичева, а особо смелые или пьяные — Путина. Но на публике все эти «воины» будут играть роль образцовых защитников отечества, чтобы не потерять свалившиеся наконец деньги и власть над людьми.
Их подчиненные — обычные солдаты — видят эту двойственность, но им на нее плевать. Их главная задача — выжить. Если нужно, за счет своего соседа по норе. Их главное объяснение происходящему вокруг — «так получилось». Они еще до армии научились оправдывать свои поступки и решения (или отсутствие поступков и решений) внешними и не зависящими от себя причинами. В массе своей они не учатся воевать, они учатся выживать, приспосабливаться и не думать. Вот так выглядит российская армия спустя четыре года после начала войны.