История одной фотографии

1459

1960. Отец как раз тогда возился с фотоаппаратом, кажется, со «Сменой», вот и щёлкнул. Как я получаю от мамы нагоняй, что залил всю квартиру. Она выпроваживала меня в подъезд – как следует отряхнуться и оставить у подъездной батареи сушиться валенки. И говорила, что не успеет переодеться в театр. Отец-то вот уже намылился-надраился – весь в тройном одеколоне! А она тут с тряпками из-за меня полощется.

Но я не хотел наружу – очень хотел в туалет. Хотя по правде не очень.

Просто в подъезде стояли большие парни, и они опять будут издеваться и называть меня Лобзиком. За то что я, как-то летом, вместо того чтобы съехать с деревянной горки на велосипеде, грохнулся с него – и прошкурил пузом донизу, расцарапав морду и руки в кровь. Все хохотали тогда и тут же прозвали меня Лобзиком. А мне это не нравилось.  И если сейчас я туда выйду, они будут, – гогоча и сплёвывая: цык, – просить меня прошкурить по перилам до первого этажа. А если не прошкурю, то заставят затянуться чинарём, –  и мама меня тогда вообще убъёт…  Тем более тогда она точно не успеет в театр. «Князь Игорь». Они часто на него ходили. Потому что Игорь – это я. Точнее, поэтому…

Хотя всё я вру. В Сети нашёл. Автор: Н.К. Хорунжий. Называется: «Я вернулся, мама!».