История одного тутовника

Сентябрь 14, 2016 2:59 пп

Аддис Гаджиев

repphoto_10634_7264

Аддис Гаджиев:

посвящаю моему прадеду…

Едва завидев подъехавший автомобиль, мулла, довольно молодой, споро перепрыгнул через каменное ограждение погребения.

Поздоровавшись с мужчиной, священнослужитель принялся деловито читать поминальную молитву.

Было жарко.

“Знойную” тишину нарушал лишь стрёкот кузнечиков.

На старом, сплошь поросшим чертополохом и «верблюжьей» колючкой, кладбище небольшого апшеронского селения, кроме них двоих никого больше не было.

День был неурочный.

Две большие пятилитровые фляги с водой были превращены в импровизированные вазы, в которых помещались большие белые хризантемы .

Недалеко от свежей могилы виднелась ещё одна, уже практически сровнявшаяся с землей и с истёртыми арабскими надписями.

Из которых еле читалась одна и то не полностью, “Дум — …ага”, означавшая «владыка думы».

Это было последнее земное пристанище некогда могущественного и влиятельного господина, внуком которого и являлся мужчина, стоявший под палящим южным солнцем без головного убора, с большой охапкой белоснежных цветов.

Мужчина, вышел в гостиную, где на краю большого массивного стола был накрыт завтрак, приготовленный молодой женой.

Не притронувшись ни к чему, а лишь выпив крепкий чай из своеобразного грушевидного стакана “армудлы”, практически кипяток, с маленьким кусочком слюдяного сахара, он поправил на голове шапку из дорогой каракульчи и направился в коридор, прошёл через застеклённую веранду со множеством челяди и вышел из квартиры.

Спустившись по новехонькой металлической винтовой и красивой лестнице, он прошел через дворик, в котором у старого колодца, был высажен молодой тутовник.

Деревце было посажено в ознаменование недавнего рождения дочери, а всего у мужчины их было шесть.

Рядом с саженцем лежал барашек, присланный к празднику в качестве подарка.

Слуги деловито суетились во дворе, мужчина вышел через резные деревянные ворота на улицу.

Несмотря на солидный капитал и уважение, коим господин безусловно обладал судя по его трехэтажному каменному дому со львами на фасаде и его собственному внешнему виду, до места службы он предпочитал добираться пешком, не пользуясь услугами личного экипажа.

Это был своеобразный ежедневный моцион.

Маршрут пролегал через оживлённую площадь и торговую улицу со множеством солидных магазинов, предлагающих дорогие меха дамам, новинку современной инженерии —  мотоциклы — господам, модные платья по последнему пошиву из Парижа — щёголям, сигары и многое другое для состоятельной публики.

Господина все это не интересовало, он шёл быстрой походкой, несмотря на возраст, он был подтянут и худощав, даже несколько спортивен, хотя никогда спортом не занимался.

Торговцы газетами и журналами наперебой выкрикивали свежие новости .

«Арест в Париже Маты Хари, взятие Багдада англичанами, о положении дел на фронтах первой мировой», но одна из них, «о самоотречении российского императора от короны», резанула слух мужчины, заставив сбавить шаг и приобрести свежий номер “Губернских новостей”.

Хотя, господин и не любил царя, и как всякий уважающий себя либерал, поддерживал инакомыслие и даже втайне оплачивал обучение за рубежом пары-тройки революционеров ,но эта весть погрузила его в мрачные размышления.

Больше всего он ценил дисциплину и понимал, что услышанная фраза сулит нарушение всяческого порядка и привычного течения жизни.

Ускорив шаги, он вскоре оказался у одного из красивейших зданий в городе, городской думы, где он служил верой и правдой более пятнадцати лет.

Получив юридическое образование в Санкт Петербурге и пройдя все ступени служебной лестницы, он оказался на её вершине в качестве главного казначея вышеназванного заведения.

Не стоит говорить, какая власть была сосредоточена в руках у нашего героя, ведь все промышленники будущие и нынешние именно ему были обязаны получением в пользование того или иного “нефтеносного” участка, и в его власти отчасти было забьет фонтан золотых на того земле или он так и останется обладателем струи грязной воды.

Быстрым шагом пройдя большую приёмную, где его дожидались посетители, сухо поздоровавшись с секретарём, мужчина проследовал в свой кабинет.

Большой портрет государя в массивной золоченной раме, показался ему мрачнее обычного сегодня.

Городская дума располагалась на главной улице города, где также размещались все посольства и консульства .

Из больших окон кабинета, виднелись деловито подъезжающие роскошные автомобили и экипажи и выходящие из них иностранные представители.

Как всегда по расписанию, прибыл к подъезду напротив авто немецкого посланника, ничто не выдавало нарушения привычного течения жизни.

Но фраза выкрикнутая мальчишкой о конце самодержавия не выходила из головы…

Ватага сорванцов тихо пробирались по старой уже винтовой лестнице на верхний этаж, затем перебирались через открытые окна на крышу.

Расплавленная от южного солнца поверхность крыши оставляла глубокие следы от босых ног мальчишек.

Забравшиеся на крышу ребята собирали ягоды почти векового тутовника, рискуя оступившись упасть с трёхэтажного солидного каменного здания.

Мальчик лет десяти, тянулся к спелым и мясистым ягодам, не заметив немолодую женщину, вмиг крепко схватившую его.

Все остальные бросились врассыпную, оставив подростка один на один с хозяйкой квартиры на верхнем этаже.

Он приходился женщине внучатым племянником.

Пережив многие события, и войну, и тяжелые голодные годы, и видя по ночам уводимых и пропадавших после этого людей, и многое-многое другое, дерево высилось уже почти над домом, широко раскинув свои ветви, даруя всем живительную тень и прохладу.

Ничто не выдавало его возраста, кроме коры.

Словно дряблая кожа старухи, кора оплыла и глубокими складками бессильно повисла на мощном необхватном стволе, кое-где обнажив иссиня-чёрную больную древесину.

Огромное количество событий и эмоций тяжёлым грузом оттягивало массивные ветви, сплошь покрытые сахарными плодами, к земле.

Обитатели всех квартир имели у себя в хозяйстве широкие марлевые сачки полуметрового диаметра на длинных спиннинговых рукоятях, коими они собирали, поддевая, сахарные ягоды прямо из окон своих квартир, выходящих во двор.

Женщина, наскоро отчитав юнца, заставила его умыться усадила за стол, поставив перед ним эмалированную миску доверху наполненную ягодами тутовника.

Довольно скоро в город хлынули толпы дезертиров с кавказского фронта, горланящие, праздно шатающиеся солдаты с прикрепленными красными ленточками на груди, разнузданные матросы здешней приморской флотилии, просто лихие люди заполонили некогда сонно посапывающий город, наводнив его страхом, спиртовым перегаром и бранью.

По ночам стало небезопасно выходить на улицу, была слышна беспорядочная стрельба.

Мужчина понимал, что все его мрачные предположения начинают оправдываться.

Туго набив небольшой кисет золотыми монетами, поздней ночью он вышел во дворик к тому самому колодцу.

Ни слуг ни домочадцев не было.

Дом спал и лишь “шёпот” листьев молодого деревца нарушал тишину, словно пытаясь сообщить что-то важное.

Обвязавшись веревкой он спустился в колодец и провозился там минут пятнадцать.

Лишь мерцающая керосиновая лампа выдавала происходящее внутри источника.

Потом он долго сидел во дворе у молодого и быстро пошедшего в рост деревца.

Теплый вечер и мерцающие звезды над головой навевали мирные мотивы, но ветер «хазри» пригонял тревожные мысли .

Много событий произошло ещё до того момента, как алое полотнище, сменив «триколор», взвилось на шпиле того самого красивого здания, где мужчина ранее служил.

Лихие банды националистов разных мастей с маузерами и кольтами, дисциплинированная турецкая армия, английский экспедиционный корпус с шотландскими солдатами в клетчатых юбках, попеременно сменяли друг друга на короткое время в калейдоскопе событий.

Но и красное знамя не сразу принесло покой и благоденствие.

Закурились «костры», на которых жгли инакомыслящих и саботажников, предателей и несогласных.

Судьба уберегла нашего героя и его семью от этих бед.

Удалось вырастить всех дочерей и дать им образование и даже позднего мальчика, долгожданного, поднял уже старик.

И тяжелое время военное удалось пережить благодаря тому самому кисету, который не нашли многочисленные обыски ,а может и не захотели найти, ведь всё-таки наш герой слишком много уделял внимания в своё время тем самым людям, пришедшим на смену власти.

Может быть благодаря этому и не коснулись репрессии многочисленной семьи.

Так или иначе в свой смертный час, старик подозвал к себе жену, которая была значительно младше него, сообщив, что и сколько она должна достать и потратить на похороны, сколько оставить на дальнейшее существование многочисленной семьи и с чистой совестью ушёл в мир иной.

В углу дворика, выложенного красивой изразцовой плиткой, под огромным деревом приютился маленький каменный умывальник, заменивший колодец.

Ствол невероятно разросшегося тутовника практически заполнил всё пространство двора.

Дерево свой энергетикой, как могло, поддерживало дом и многочисленных его обитателей, одаривая их прохладой своей тенистой кроны, вкусными плодами и сказочным шелестом листьев по ночам.

Но теперь время брало своё, некогда могучее дерево болело, ничто не помогало, ни светила по ботанике, ни местные знатоки, никто не мог его вылечить, нет даже не вылечить…

Оно просто умирало.

Наступил новый век со своими законами и правилами, и со своими скоростями.

Давно уж не было виновницы высадки этого саженца когда-то.

Сменились уже неоднократно все жильцы на всех этажах.

Даже здание успело подрасти на целый этаж.

Пришла пора и дереву уходить.

Недавно дереву обрезали практически все ветки и оно напоминало своим видом стриженного обречённого больного, подвергнутого сеансу химиотерапии.

Мужчина без головного убора и с охапкой белых хризантем в руках, деловито прошагал мимо, пискнув автосигнализацией и сел во внедорожник, припаркованный тут же.

Автоматические ворота отворились, выпустив мощный авто на улицу, взявший курс на кладбище небольшого апшеронского селения, где среди чертополоха и колючек затерялась могила с истёртыми арабскими надписями .

Аддис Гаджиев /Москва/21.08.2016

Редакция Джангира Гусейнова.

Loading...