i (1)

Olga Millich:

Это третья глава из раздела «С места в карьеру». Её рабочее название — «Прелюдия к Индийской саге».

Дело было в первой половине 90-х. В то время я дружила с девушкой из Индии, студенткой МедВуза. За несколько лет до описываемых событий её отец был большим человеком в посольстве Индии в Москве. Так, с её подачи я оказалась секретарем-переводчиком-курьером в военном атташате сухопутных войск этого посольства. Случилось это двадцать лет назад, и это была моя первая работа.

В военном отделе было еще два атташата — морских и воздушных сил. Что неудивительно. Объём военного сотрудничества с Индией на тот момент был огромен — оружие, военные автомобили, боеприпасы, запчасти к приобретенному оружию и технике требовались регулярно.

Платили там долларами, конверт с зелёными исправно выдавали раз в месяц.

Помимо меня, в отделе было еще 11 сотрудников – все мужчины. Женщин я там видела нечасто — заходила пожилая русская уборщица, из рассказов которой мне запомнились истории об интимной жизни ее родителей.

Эта женщина задала одно из направлений моей жизни – с тех пор многие люди, знакомые и не очень, на улице, в транспорте и в кафе делятся своими биографиями и очень личными историями. Второй женщиной, навещавшей меня, была сотрудница военно-морского атташата. Было ей чуть больше сорока.

В то время люди этого возраста казались мне ископаемыми. Но ей удалось разорвать этот шаблон – она была призером чемпионата Москвы по автогонкам. Именно тогда я осознала, что ископаемыми при жизни люди становятся исключительно по своему выбору. Я до сих пор помню, но никак не могу понять её изречение: «Рожают по многу детей люди с низким интеллектом, потому что интеллект заставляет задуматься и не рожать».

Шефом у меня был бригадный генерал. В замах у него ходили два полковника, а остальные сотрудники были гражданскими. Генералы и офицеры были обладателями хорошей осанки, манер и понятного английского — они учились в военных академиях Англии и происходили из касты воинов — это вторая по значимости каста в Индии. Остальные служащие были представителями тысячи этносов огромной Индии, по-английски они говорили на диких колониальных наречиях, и у каждого был по-своему ужасный акцент. Только через два с половиной месяца после вхождения в заведение я начала полностью понимать их речи.

В посольстве впервые в жизни я увидела женские глянцевые журналы: в атташате лежала годовая подписка индийской Фемины. Я читала их на работе, брала домой, перечитывая статьи и интервью по многу раз. Потрясением для советского ребенка, коим я была в то время, было обсуждение тем с разных сторон, когда высказывались разные, часто противоположные точки зрения!

До сих пор помню тему номера «Усыновление ребенка». Рассуждали на тему многие: психологи, родители приемных детей, дети, выросшие у приемных родителей, агенты по усыновлению. Говорили об отрицательных моментах, возможных трудностях. Неидеализированная жизнь – это тоже жизнь во всей своей многогранности. Вот основная мысль, вынесенная из текстов глянцевых журналов.

Помимо их чтения и переводов писем в Росвооружение и Автоэкспорт, приходилось заниматься личными делами индусов – заказами билетов для жен, звонками сантехникам, выяснением отношений с электриками, разборками по счетам за квартиру и т.п. Мои индийские коллеги бились за каждые 30 копеек. Тогда еще не закончилась эпоха, когда мужья отдавали зарплату женам, а те ею распоряжались, неженатые мужчины оплачивали женщинам еду в кафе и такси, — мелочность советским мужчинам не была присуща.

Но индусы яростно верили в то, что их хотят надуть, и бились до последнего. Их борьба с российской действительностью, часто порожденной исключительно их фантазиями, была неутомимой. Я писала письма и постоянно звонила по поводу каких-то возмещений, недоимок и взаимозачетов.

Индусы – достаточно закрыты, даже для своих. А для белого человека тем более. Восток, коллективистская культура, где главное — «сохранить лицо». В посольстве никакого панибратства и намека на симпатию между сотрудниками я не замечала. Но постепенно рядовые сотрудники начали теплее ко мне относиться, даже удостоили разговорами «за жизнь». Их разговоры часто касались денег, все жаловались, что нужно копить на приданое дочерям со дня их рождения. Борьбу с обычаем приданого начали англичане, продолжило правительство независимой Индии, но успеха эта кампания не достигла. Говорили еще про семьи, но очень скупо.

Поначалу я замечала, что в моем столе постоянно рылись – бумаги и газеты лежали не так, как я их оставляла. Примерно после трех месяцев работы индусы стали мне больше доверять, в ящике больше не рылись, иногда во всем отделе я оставалась одна, а ящики их столов и шкафов были незаперты. Яркие фантазии начали меня одолевать. А если бы меня завербовал враждебный Индии Пакистан? То сколько бы они платили? Через меня проходило много интересных документов, в том числе контракты о поставках оружия.

Кульминацией моей карьеры стал устный перевод допросов 40 индусов-военнослужащих, задержанных в Шереметьево. Почти никто из них не говорил по-английски, поэтому перевод был тройным: английский — хинди — русский. Было заведено 40 уголовных дел. Параллельно с устным переводом я писала бесконечные ноты от бригадного генерала зам министру и министру обороны России о невиновности всех сорока. Через несколько дней все дела были закрыты, и офицеров выпустили в Индию.

Длилась индийская сага почти полгода. И никакая зарплата в долларах, большое количество свободного времени не могли более удержать меня на этом кусочке Индии в России. Период адаптации сменился скукой, пресыщением экзотикой, культурными различиями, да и вербовщики из Пакистанских спецслужб всё не выходили на контакт.

Вернувшись насовсем на территорию России, в течение многих лет, играя с глобусом, я быстро прокручивала Индию и переводила взгляд на соседние государства. Я больше не видела никакого таинства во множестве рук Шивы, меня не потрясала история самосожжения его жены Сати. Не трогали рассказы об энергии кундалини, ведических мудростях, танцовщицах из храмов. Двадцать лет длилось это неприятие, пока чуть более года назад не возник вопрос о переезде в Индию навсегда. Уезжала уже не раз, но возвращалась.

Я не искала и не нашла в Индии особого смысла жизни или исключительного гуру, не пережила трансцендентный опыт или перевоплощения, я не бродила по прошлым жизням и не терла зубной щеткой стены ашрама для укрощения гордыни.

Согласно ведическим учениям (или популярной европейской фантазии о ведах?),,. все случайные события и встречи неслучайны, беда – это учитель, в этой жизни всё предопределено, и нужно смириться для лучшей доли в следующей. Но нет, мне ближе возможности случайностей и признание вселенского хаоса, отсутствие смыслов, или допущение их присутствия, которое все равно не дано понять.

И если я не вернусь в следующий раз из Индии, то это просто будет «Двадцать лет спустя», не более того…

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks