«И такая дребедень — целый день! То тюлень позвонит, то олень!..»

1891

Прямая линия

Сначала позвонил Ганди, но он говорил на хинди, английский практически не понимал. Его вежливо попросили подождать и стали искать переводчика. Но переводчиков с хинди очень мало, всего двое, кажется. Оказалось, что один уехал в Дели, а другой в запое. Пока его выводили из запоя, Ганди бросил трубку. Сейчас его ищут. Все-таки поговорить надо.

Потом Ельцин позвонил. Но тут такая вещь случилась: ему не поверили. Спрашивают: ты Вован или Лексус? Он говорит, мне не до смеха понимаешь, вопрос надо задать. То ли насчет ЖКХ, то ли политический. Но его не соединили. От греха подальше.

Другое дело Сталин. Его сразу соединили. Потому что Сталина у нас по-прежнему боятся. И, надо сказать, любят.

И вся страна, затаив дыхание, слушает.

— Как нам все-таки поступить с Мандельштамом? — спрашивает Сталин.

— Я думаю, надо с ним работать. То есть вообще-то со всеми надо работать.

Сталин очень удивился такому ответу и перевел разговор на другую тему.

— Вот Пастернак со мной хотел поговорить о жизни и смерти. Тема действительно интересная, но я был занят.

Минут десять длился разговор с товарищем Сталиным, и на другой день все обсуждали этот разговор. Правда, многие не знали, кто такой Мандельштам. И им отвечали, что он написал стихи, которые пела Пугачева.