«И стоять, и смотреть на все можайские электрички, не мелькнёт ли светлым ликом Аркадий…»

634

Будни науки.

Мироточит камень сердца Алевтины, вечер субботы не дал катарсиса, запланированная встреча с Аркадием сорвалась, он сослался на диарею, пишет, что прикован к санузлу и пьёт кору дуба, но она знает, что истинная причина в другом, он ослеп от другой женщины.

Этот мелкий засранец из Института Азии и Африки бросил её, забыв, как она вела его слепым котенком к постижению суфийской мудрости, она сделала его доцентом, научила стричь ногти и дала в руки столовые приборы, он до неё был Маугли из города Апатиты, а теперь он бросил её на гвозди и рвёт руками мясо говядины, он укрылся от неё на даче Проскуряковой, этой физически неопрятной самки из деканата, у которой лишь одно достоинство, полное их отсутствие, дело совсем не в возрасте, каждый хочет любить, и невесту и друга, так вроде поет В.Леонтьев, вот и Алевтина хочет любить, бежать, подламывая ноги, на станцию, и стоять, и смотреть на все можайские электрички, не мелькнёт ли светлым ликом Аркадий, она уже потушила ему перцы и баклажаны, застудила водку до ангины, но её поезд ушел, она не Анна Каренина, она под поезд не ляжет, она позвонит седовласому академику Атому Водородовичу и скоротает с ним вечерок полный ностальгической неги, он тоже когда-то сделал ей диссертацию и теперь он придёт и будет навивать на свои артритные пальцы завитушки с её парика, а она будет целовать его плешь и сжимать свое сердце от жалости, глядя на его петлистые уши, заросшие седой травой, а потом он уйдёт после чая с вареньем из грецких орехов, а она будет ждать, пока Аркадий напьётся яда из уст Проскуряковой и приползёт к ней, а он обязательно приползёт, потому что у него на носу докторская, а она может бросить ему чёрный шар и разбить его планы на заведование кафедры…
А пока она поставит песенку «Риен» Эдит Пиаф и утешится…