285294

Лена Пчёлкина

240 часов из жизни женщины

 

Предлагаемые обстоятельства: провинциальный город, местный эстеблишмент в лице мини олигарха и вдовицы с двумя подрощенными детьми, крепкой рукой продолжающий бизнес мужа- покойника. Ее разнополые дети — 2 шт. Абсолютно ни к чему не пригодные – или проут или сломают —  которых надо направлять и водить за собой. Жена сына вдовицы — существо бесполезное, вся в идиотских размышлениях и желаниях в небе соколом летать. Городской сумасшедший, изобретающий вечный двигатель. Племянник – приживала мини-олигарха, странница в поисках «говорящей собачки».

Все события охватывают 10 дней.

Разговоры в основном все ни о чем, при этом автором тонко подобраны участники диалогов (они четко разбиты на двойки, как исключение на тройки): изобретатель — утопист — приживала (тема — все говно, никто их не понимает и денег не дает — только кормят), две мечтательные дуры (о снах, религиозно-эротической направленности, и о next-steps их осуществления), мини-олигарх- вдовица (о невозможности делегировать полномочия) , одна из мечтательниц с мужем (не уезжай в командировку, а то случится непоправимое) странница (сама с собой) о благолепии. И безумная старуха (из бывших) противопоставляет себя Достоевскому и кричит во все горло, что «красота в омут сведет».

Вот и что с ними делать Карл? Каким это фрик-шоу видится вам, люди 2015 года?

Далее — как в анекдоте, муж в командировку, жена- во все тяжкие , предусмотренные реалиями этого городка и русской литературы, с размахом и у всех на виду. Свекровь в ярости. Городские сумасшедшие с ликованием. Местный эстеблишмент с усмешкой. Изобретатель с перпетум- мобиле. Опять покаяние со всеми остановками для праведного гнева общественности.

Потом суицид с бросанием трупа непосредственно под ноги всех лиц, заинтересованных и участвующих в этом сюжете.

Все эта череда немыслимых действий перемежается молитвами, поклонами в ноги, монологами о покорении космоса и какой-то еще лабудой, которую и описать-то сложно.

Вывод критики — что-то оптико-физическое, что-то о лучах. Стефан Цвейг всего через каких-то 65 лет напишет новеллу «24 часа из жизни женщины» в котором, героиня, чтобы то не было, вспоминает с благодарностью «неподходящий эпизод» без истерик, молитв, монологов о небе и других сцен, свойственных эксгибиционизму русской литературы. Она рада, что он в ее жизни был. Она кладет его в копилочку своих эмоций. Русская литература такие эпизоды размазывает на целые декады и штампует их эпитафией на памятнике.

Несмотря на то, что я ставлю это эссе вторым в исследовании о бл@дстве в русской литературе, оно скорее о глобальном бл@дстве восприятия на ней воспитанных. Сначала мы долго чего-то желаем, получивши —  жалеем и начинаем каяться и причинять себе увечья. И вот эта невозможность быть счастливыми здесь и сейчас как авторов, так и их героев, породило огромное количество угрюмых и неудовлетворенных читателей.

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks