Харчо
27 сентября, 2026 11:06 дп
Мэйдэй
Аслан Кобахия:
САТБЕЙ САНГУЛИА.
В Верхней Эшере до войны был прекрасный ресторанный комплекс, куда многие из нас водили своих гостей.
В начале войны там был штаб Гумистинского оборонительного рубежа. Там же, в апацхе, начали готовить пищу бойцам. В октябре 1992 года, после назначения С.П. Дбар командующим, штаб переместился в Нижнюю Эшеру, но командованием было решено, чтобы в апацхе продолжали варить ставший любимым у бойцов фронтовой суп харчо.
Данный пищеблок был организован Гариком Дбар со своей супругой Ритой Агрба. Гарик был работником абхазского телевидения, куда ему пришлось вернуться, а Рита всю войну со своими помощниками продолжала кормить бойцов.
Мне часто приходилось мотаться из Нижней Эшеры в Верхнюю; бывало, по несколько раз в день. Если время позволяло, то обязательно заходил к ним покушать харчо. Не знаю, может, это из-за того, что дело было во время войны, когда не могло быть вкусной пищи, но по сей день я не ел харчо вкуснее, чем у них.
Когда захожу в какой-нибудь объект питания и мне дают меню, где записано харчо, я вспоминаю Гарика и Риту. Удивительно благородная пара. Они трудились как пчелки. Не помню ни одного случая, чтобы у них была закрыта апацха. Даже если харчо кончалось, обязательно чаем напоят.
Вечерком с начальником связи артиллерии Сангулия Сатбей
возвращались с Верхнего и зашли к ним.
Только сели за стол, налетела какая-то тревога на меня. Извинился перед Сатбеем и вышел на площадку перед рестораном.
Там еще стоял длинный магазин, с несколькими отсеками, где до войны продавались сувениры.
Сзади магазина есть балкон. Прошел туда и стал смотреть на вечерний Сухум,но тревога не покидала меня.
Вдруг внезапно со стороны сухумского стадиона, что находится около рынка противник дал залп из установки «Град». В ночное время хорошо наблюдается вылет и траектория полета «градовских» снарядов. Я вижу: снаряды летят прямо на меня.
На площадке тем временем толпятся человек 50—70 бойцов. Понимаю, что 25—30 секунд — и снаряды достигнут цели.
Выскакиваю на площадку и диким голосом ору:
— Всем в укрытие, «градовский» залп!
Многие разбегаются, но некоторые продолжают стоять.
Я не переставая ору; наконец-то вижу, что все разбежались, но сам не успеваю уйти в укрытие, ложусь там, где стоял, под козырьком магазина.
Земля начала ходуном ходить, некоторые снаряды упали выше ресторана, оттуда летят камни. Один снаряд угодил в основание магазина, под которым я лежал. Этот ад продолжался около около минуты, но кажется вечностью.
Закончился артобстрел противника, дышать тяжело, запах пороха душит.
Рядом что-то шевелится, трогаю, человек, спрашиваю:
— Ты живой, кто ты?
— Всё нормально командир, — отвечает Сатбей.
— Почему ты здесь оказался, а не в укрытии?
— Как я мог вас бросить! На ваш крик я выбежал и всё время стоял рядом. Я без вас никуда не собирался уходить, — были его слова.
Я по-братски его обнял.
Потерь у нас не было, только одного чудака, который продолжал пить чай в апацхе, ранило в ногу.
Выше над рестораном жила турецкая семья, и там, к большому сожалению, погибла женщина.
Я убежден, что противник получил информацию с нашей стороны о скоплении людей в этом месте.
Сатбей Снгулиа до войны жил В Уфе.
Когда началась война, сказал семье, что поедет в Абхазию, узнает как родные и вернется.
Вернулся к жене и детям только через 14 месяцев.
Вот такие у нас были войны, для которых всегда Родина была превыше всего!
Вечная слава победителям!
На фото награжденный медалью за Отвагу Сатбей Сангулиа .
Мэйдэй
Аслан Кобахия:
САТБЕЙ САНГУЛИА.
В Верхней Эшере до войны был прекрасный ресторанный комплекс, куда многие из нас водили своих гостей.
В начале войны там был штаб Гумистинского оборонительного рубежа. Там же, в апацхе, начали готовить пищу бойцам. В октябре 1992 года, после назначения С.П. Дбар командующим, штаб переместился в Нижнюю Эшеру, но командованием было решено, чтобы в апацхе продолжали варить ставший любимым у бойцов фронтовой суп харчо.
Данный пищеблок был организован Гариком Дбар со своей супругой Ритой Агрба. Гарик был работником абхазского телевидения, куда ему пришлось вернуться, а Рита всю войну со своими помощниками продолжала кормить бойцов.
Мне часто приходилось мотаться из Нижней Эшеры в Верхнюю; бывало, по несколько раз в день. Если время позволяло, то обязательно заходил к ним покушать харчо. Не знаю, может, это из-за того, что дело было во время войны, когда не могло быть вкусной пищи, но по сей день я не ел харчо вкуснее, чем у них.
Когда захожу в какой-нибудь объект питания и мне дают меню, где записано харчо, я вспоминаю Гарика и Риту. Удивительно благородная пара. Они трудились как пчелки. Не помню ни одного случая, чтобы у них была закрыта апацха. Даже если харчо кончалось, обязательно чаем напоят.
Вечерком с начальником связи артиллерии Сангулия Сатбей
возвращались с Верхнего и зашли к ним.
Только сели за стол, налетела какая-то тревога на меня. Извинился перед Сатбеем и вышел на площадку перед рестораном.
Там еще стоял длинный магазин, с несколькими отсеками, где до войны продавались сувениры.
Сзади магазина есть балкон. Прошел туда и стал смотреть на вечерний Сухум,но тревога не покидала меня.
Вдруг внезапно со стороны сухумского стадиона, что находится около рынка противник дал залп из установки «Град». В ночное время хорошо наблюдается вылет и траектория полета «градовских» снарядов. Я вижу: снаряды летят прямо на меня.
На площадке тем временем толпятся человек 50—70 бойцов. Понимаю, что 25—30 секунд — и снаряды достигнут цели.
Выскакиваю на площадку и диким голосом ору:
— Всем в укрытие, «градовский» залп!
Многие разбегаются, но некоторые продолжают стоять.
Я не переставая ору; наконец-то вижу, что все разбежались, но сам не успеваю уйти в укрытие, ложусь там, где стоял, под козырьком магазина.
Земля начала ходуном ходить, некоторые снаряды упали выше ресторана, оттуда летят камни. Один снаряд угодил в основание магазина, под которым я лежал. Этот ад продолжался около около минуты, но кажется вечностью.
Закончился артобстрел противника, дышать тяжело, запах пороха душит.
Рядом что-то шевелится, трогаю, человек, спрашиваю:
— Ты живой, кто ты?
— Всё нормально командир, — отвечает Сатбей.
— Почему ты здесь оказался, а не в укрытии?
— Как я мог вас бросить! На ваш крик я выбежал и всё время стоял рядом. Я без вас никуда не собирался уходить, — были его слова.
Я по-братски его обнял.
Потерь у нас не было, только одного чудака, который продолжал пить чай в апацхе, ранило в ногу.
Выше над рестораном жила турецкая семья, и там, к большому сожалению, погибла женщина.
Я убежден, что противник получил информацию с нашей стороны о скоплении людей в этом месте.
Сатбей Снгулиа до войны жил В Уфе.
Когда началась война, сказал семье, что поедет в Абхазию, узнает как родные и вернется.
Вернулся к жене и детям только через 14 месяцев.
Вот такие у нас были войны, для которых всегда Родина была превыше всего!
Вечная слава победителям!
На фото награжденный медалью за Отвагу Сатбей Сангулиа .