Я вот это люблю:

Бродский — посредственный литератор

ИЛИ:
Пушкин устарел

ИЛИ:

Терпеть не могу Пастернака.

Мама говорит:
— А ты напиши, что Гомер устарел, потому что в институте тебе надоел его список кораблей и вапще.
Васечка говорит:
— Я со всеми с ними согласен. Тем более кроме Буря мглою я ничего не читал. Ну может ещё — Есть женщины в русских селеньях.
— Так это не Пушкин.
— А кто? Гомер? Реально устарел, потому что женщины в русских селеньях — одни бабки, остальные, помоложе, в город подались.
— Васечка, как с таким уровнем можно судить? -сказала мама.
— Но они же судят? Этот устарел, тот баб трахал зачем-то всех подряд, этот до дуэли довёл своим троллингом — все плохие, одни они хорошие. Никого не троллят, ни с кем не дерутся, только строчат здесь какую-то херовину. Правда, читать их как-то не очень. НЕ то что тех, кто и баб, и дрались, и пили, и прочее…

…вдругорядь выпивали с одним писателем.
Выпили сильно, честно скажу.
Писатель был с большими амбициями, имел на меня виды (да и я на него) — но вот за каким-то хреном заговорили о лит-ре.
— Достоевский (сказала я, будучи сильно пьяной) — недосягаем!


— Посмотрим (как мне показалось, невпопад сказал этот писатель, ничего себе так мужик, на которого я имела виды).
— А кто смотреть-то будет? (спросила я как бы иронически, чувствуя при этом, что вечер может закончиться ничем).
— Догадайся с трёх раз.
— Ты, что ли?
Ну в общем вечер ничем не закончился.
Как вы сразу догадались.

…пришёл приятель.
Мы с ним чуток выпили — у меня нашлись огурцы солёные плюс капуста квашеная. И водка Немирофф.
Ну, в общем выпили.
Сидим.
Приятель говорит:
— Можно тебе задать один вопрос?
Я напряглась. Приготовилась к отпору.
— Валяй (говорю и готовлюсь к вежливому отпору).
— Понимаешь (говорит приятель) Я ведь тоже могу как ты писать.
— Конечно, можешь (говорю — уф, отлегло). В принципе все могут.
— Да, но я не могу так много писать (говорит). И сочинять не могу — фантазии не хватает. Честно говоря, и техники нет писательской. Но в принципе могу — так же как ты. Жаль, фантазии не хватает, техники там (бла бла бла).
— Значит-таки, не можешь?
— Могу! Эх, мне бы фантазии бы…
— Слушай, давай я тебе анекдот расскажу (говорю я) Приходит один еврей…
— Ну всё, я поехал домой (обидевшись,говорит). Причем тут еврей? Что за намеки? Я и не скрываю, что я еврей. Что за антисемитизм?
И ушёл.
А я как дура сама выпила — в одиночестве.
Вот так-то.
Не получаются у меня разговоры о литературе.