820b1d4b9edf4b0286467756db48bee0

Диляра Тасбулатова:

В российский прокат выходит новая картина Василия Сигарева – новогодняя комедия «Страна ОЗ». Фильм уже почти разобрали на цитаты: искрометные диалоги в устах таких звезд, как Чурикова, Баширов, Троянова должны, по идее, «пойти в народ». Безупречная драматургия и понимание автором природы комического сделают, видимо, фильм новым «национальным хитом». Мы только что посмотрели фильм на Минском кинофестивале — в авторской версии, то есть, извините, с матом. Для московского проката мат «запикали» — по требованию нашего неумолимого Минкульта. Правда, мат запикан так мастерски, что русский человек все равно поймет, что к чему. Кроме того, Сигарев поставил спектакль «Вий», где Яна Троянова играет Паннычку. После спектакля мне удалось поговорить с Яной Трояновой – лучшей актрисой нового поколения, «музой» своего мужа Василия Сигарева.

— Яна, ты все время, я заметила, меняешь голос: в «Волчке» на тон выше, в «Жить» — ниже, и говор другой, в «Стране ОЗ» — как-то отстраненно, голос почти бесцветный. Как-то Джек Николсон говорил, что интонация, звук голоса – наше всё. Чтобы проникнуть в суть персонажа, он ищет его через голос.

— Я сначала ищу образ: прическу, костюм, походку, пластику, с художником бьюсь над костюмом. И Сигарев мне доверяет: сбросит мне роль, и я ее «делаю». Сама. Голос – да, конечно, ты права, Диля, После всего перечисленного, костюм и прочее, я берусь за голос. Я через голос «залезаю» в своих героинь. Состояние и голос я не разделяю: какое у тебя психофизиологическое состояние, такой и голос. Да, голос. Николсон прав (смеется).

— У нас, боюсь, апологетическое интервью с тобой получится, «подхалимское» такое…

— ?!

— Ну, я уже давно – Николсона, ха, ведь нечасто встретишь – не видела такого отношения к профессии, как у тебя. Да и Николсону не везет в последнее время: его молодость пришлась на великие фильмы. Сейчас – не то… Он в полпинка все может сделать, это задачи не его уровня.

— Не сыпь мне соль на раны, Диля… Почти все сценарии, что мне присылают – такая чушь, такой фальшак, такая обобщенная, плоская, бесцветная у персонажей речь, которая никому не принадлежит… А речь должна быть индивидуальная! Я не могу такое играть, не могу, не могу! И отказываюсь, все время отказываюсь. И Сигарева не могу торопить, это было бы нечестно: он до каждого нового фильма внутренне созреть должен.

— А тебе нужно работать, а не сидеть и ждать?

— Ну конечно! Ты же видишь, что во мне прямо бьет все ключом, я как безумная: хочу работать и работать, каждый день, без перерывов на шопинг и глупости (смеется). Кроме работы меня мало что интересует, вот такой я человек.

-Ты как работаешь в принципе? Есть, наверно, роли – ну вроде роли «шалавы» в «Кококо» Дуни Смирновой – где ты делаешь все в полпинка? С одного дубля? Ты ж у нас – медиум…

— Ты знаешь, я этот персонаж тоже люблю, хотя, конечно, играть было значительно легче, чем у Сигарева, чего уж там… Я когда готовлю роль для его фильмов, я даже не столько о себе думаю, сколько о нем: чтобы его концепцию, его язык не разрушить…

И вот еще что: ну, сыграла я в «Кококо», ну, как бы хорошо сыграла, комически эдак – и все в восторге. Хотя роль простая для меня. А после «Жить» я ведь сама чуть не подохла, два года у меня была депрессия, — так эта роль меня всю вывернула. И что? Кто-нибудь понял это? Я так затратилась, я умирала, а никто не понял ничего, Диля!

— Я поняла, Яна. Была повержена просто. Жму руку. Это гениально. Как сказал один маститый критик – возвращение жанра трагедии на экран. Что очень сложно в нашем «постмодернистском» мире. Мире тотальной иронии.

— Ну да, критики, интеллектуалы поняли. А «народ» — нет, не понял. Вот что меня просто убивает.

— Народ зато поймет – вот увидишь – «страну ОЗ». Народная комедия, настоящий национальный хит будет!

— Думаешь?

— Уверена. Потому что это дико смешно.

— Дай-то Бог. Я когда играла здесь свою отмороженную девочку, такую закрытую, малость пришибленную, я как будто, извини, играла нашу Россию – такую же отмороженную и пришибленную. Ей хоть кол – что девочке этой, что нашей России – на голове теши. Все по фигу. Россия, кстати, всегда такой была, не только сейчас: я когда смотрю хронику времен царской России: там такие же «матрешки» идут, как сейчас люди вокруг: с глупыми, застывшими выражениями лиц. Парад идиотов на самом деле.

— Как Веничка Ерофеев говорил про глаза соотечественников – эти пустые глаза «не обманут».

— Обманут и еще как обманут…И тем нее менее и я сама, и Сигарев – плоть от плоти этой страны. Мы совсем-совсем русские, хорошо это или плохо. И из этой среды, которую увидят зрители в нашем новом фильме: мат-перемат, отношения разрушены, полная деструкция. Это наши родственники, друзья, знакомые: люди без логики, без цели, непредсказуемые, тупые, жестокие.

— Мы с Сигаревым пообщались плотно на Минском фестивале: он мне напомнил Андрея Платонова. Его талант как раньше говаривали, из «гущи народной», он как бы – поэт России и в то же время ее «обличитель» — хотя это слово, конечно, не совсем точное. Поэт и одновременно сатирик, в общем.

— Он вообще мастер комического: не все знают эту его сторону. Он скетчи пишет безумно смешно. Он тоже и любит Россию, и все равно – все в ней видит, и ужасное, и прекрасное. Ни на кого не смотрит свысока, снобизм ему противен — и в то же время не питает иллюзий по поводу своей страны.

— Ты в кадре в одном эпизоде с самой Чуриковой. Ее выход – это, конечно, чудо, блеск, я чуть не подавилась от смеха (Чурикова играет в этом фильме мамашу отмороженных придурков – прим. автора)

— Вообще-то случилось чудо: что называется, сила мечты. Я ведь, некогда трудный подросток, которого ненавидели взрослые и на самом деле чуть не погубили, все время зависала в кинотеатре: ну, в перерывах между нашими хулиганскими проделками.

И моим идеалом была как раз Чурикова. Еще Мордюкова, Русланова, Любочка Полищук и Гурченко. Я их фильмы по сто раз видела и подражала им.

— И тут попадаешь с Чуриковой на равных в один фильм?

— Ну да, ощущения нереальные. Присутствие гения на площадке как-то так сильно дисциплинирует. Но я даже не о том. А о том, что я вот тоже такая: оттуда, из Советского Союза. Советская я. Той культуры, той актерской школы. И рада этому.

— А как Паннычка тебе далась? Спектакль мне очень понравился – перед твоим появлением поджилки тряслись, хотя это ведь не кино, спецэффектов не было.

— Зато образ есть, как мне кажется.

— Сигарев много говорил, как косвенную речь в прямую перевести: у Гоголя ведь не так много диалогов. Мне еще понравились его неологизмы: сделанные из украинизмов. Интересно: например, какие-то «борщехлёбы». Тоже работа с языком. Как в его дебюте, «Волчке»: наивные люди думают, что это документальная речь, речь улицы, однако это сложнейшая работа с текстом. Новая проза такая.

— Спасибо, что заметила. Да, это непросто: все выверено на самом деле до микрона.

— И последнее: Сигарев понимает тебя, дает тебе «дышать», не давит?

— Он, конечно, требовательный – как художник, скажем так. Он будет добиваться точной интонации до посинения.

— А в быту? Тиран?

— Да что ты! Сам все делает: он в этом смысле, что называется, настоящий мужчина. Стратег. Все решает – ведет семью. А не так, как у многих: чтоб всё сбросить на жену и заниматься только творчеством.

— На тебя сбросишь, как же.

— Да, я не бытовой человек (смеется).

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks