«Голодные толпы русских беженцев, наткнувшись на эти продукты…»

599

Андрей Шипилов:

Вечером совершенно неожиданно дали свет.

— Ишь ты?- удивилась жена.- С чего бы это?

— Не обращай внимания,- ответил Кузьма Петрович, прихлебывая кипяток,- сейчас отключат.

Прошла минута, другая. Свет не отключили.

— Нет, ты посмотри,- заволновалась жена.- Не иначе, как что-то случилось. Ой, не к добру это!

— Успокойся, нечего раньше времени переживать. Мало ли что может произойти. Может у них там авария какая?

Помолчали еще несколько минут. Свет не погас.

— Нет! Надо что-то делать,- вновь заволновалась жена.

— Одну минутку,- сказал Кузьма Петрович и полез на антресоли.

Достав оттуда коробку, он извлек из нее электролампочки и принялся ввертывать их во все имеющиеся патроны.

— Ты чего?- испуганно посмотрела на него жена.

— Раз уж дали электричество, надо его использовать,- пояснил Кузьма Петрович.- В кои то веки появилась возможность провести вечер по человечески.

— Сумасшедший! Заметят с улицы.

— На окнах светомаскировка,- напомнил Кузьма Петрович.

Из своей комнаты вышел сын и испуганно зажмурился от необычно яркого освещения:

— Что это?

— Электричество, сынок. Освещение такое,- пояснил Кузьма Петрович.

— Здорово! Все равно, как днем,- восхитился сын.- Нам в школе вообще-то рассказывали, но я как-то не представлял.

Праздничное настроение передалось всем троим.

— Эх! еще бы чего такого сделать,- мечтательно вздохнул Кузьма Петрович.

— Слушай, а давай приемник включим! Миллион лет не слушали,- вдруг предложила жена.

Кузьма Петрович нерешительно ткнул клавишу включения. Послышалась негромкая музыка.

— Работает!

— Ур-ра!- завопил сын.

— Да, брат, это тебе не трансляция, здесь на любую станцию можно запросто настроиться,- сказал Кузьма Петрович и стал вращать ручку настройки.

Послышался треск, потом речь на каком-то иностранном языке, и вдруг женский голос отчетливо заговорил по-русски:

— Вы слушаете Голос Америки из Вашингтона. Передаем последние известия. Финское правительство, обеспокоенное новой волной беженцев из России, приняло беспрецедентное решение — ежедневно разбрасывать вдоль всей русско-финской границы около ста тонн продуктов питания. Предполагается, что голодные толпы русских беженцев, наткнувшись на эти продукты не пойдут дальше, а забрав их, вернутся назад. Уже сегодня в районе города Вяртсиля было разбросано с грузовиков около пяти тонн колбасы «салями», а также…

Тут раздался щелчок, и комната погрузилась в привычный сумрак, лишь слегка разгоняемый самодельной коптилкой. Голос в приемнике смолк.

— Финляндия. Это ведь где-то совсем близко…- сказала жена после минутного молчания.

— Эх, да чего там!- махнул рукой Кузьма Петрович.- Давайте ложиться спать.

Ночью жене не спалось. Она ежеминутно ворочалась, вздыхала.

— Ты чего?- спросил Кузьма Петрович.

— Так, ничего,- ответила жена.

— Тогда спи.

Но жена так и не уснула. Уже под утро она вдруг, ни к кому конкретно не обращаясь, сказала вслух:

— А ведь наш ребенок ни разу в жизни не ел колбасу.

— Оно и понятно,- ответил Кузьма Петрович,- он ведь родился уже после всего этого.

Жена ничего не ответила, вздохнула и молча повернулась на другой бок.

Только тут до Кузьмы Петровича дошло.

— Послушай,- сказал он,- я, пожалуй, мог бы съездить в этот самый Вяртсиля, может быть удастся что-нибудь привезти.

— Правда?- просияла жена…

Когда рассвело, Кузьма Петрович уже был готов в дорогу.

— Папа, ты куда?- спросил сын, увидев, что Кузьма Петрович аккуратно укладывает в рюкзак новенькие, невскрытые коробки с патронами.

— За колбасой, сынок.

— А, помню, вчера по приемнику говорили. Только зачем она нужна, эта колбаса. В школе мы проходили, что когда-то она служила показателем материального благополучия.

— Это не совсем так, кроме всего прочего, колбаса — это очень вкусная еда.

— Вкуснее перловки?

— Намного!

— Здорово! А ты меня с собой возьмешь?

— Я поеду c друзьями на машине, там только одно место,- соврал Кузьма Петрович.

— Возвращайся скорее,- сказала жена.

— Не волнуйся. Это всего на две-три недели, не больше…

Вернулся Кузьма Петрович только через месяц. Его появлению предшествовал бешеный лай собак на улице и весьма интенсивная стрельба.

— Уф!- сказал он, скидывая с плеч огромный мешок.- Еле отбился. От самой границы собаки преследуют, а вслед за собаками народ липнет. Устал отстреливаться. Представляешь, три мешка было, двумя пришлось пожертвовать, чтобы этот сохранить.

— Ничего, главное сам вернулся,- сказала жена, целуя Кузьму Петровича.

— Папа! Ну папа! Ну покажи, что привез!- теребил сын. Кузьма Петрович пронес мешок в комнату и стал выкладывать гостинцы: палки копченой колбасы, несколько головок сыра, сублимированное мясо, вяленая рыба, сухое молоко, бутылки коньяка и рома.

— Батюшки! Да здесь целое состояние!- ахнула жена.

— Папа, ну а где же колбаса?

— Вот она!- Кузьма Петрович протянул сыну палку сервелата. Тот нерешительно понюхал.

— Дымом пахнет. А как ее есть?

— Подожди минутку, сейчас мама ее порежет.

Через пятнадцать минут время в квартире Кузьмы Петровича повернуло вспять. Посреди комнаты блистал роскошный стол. За столом сидела счастливая семья из прежней эпохи.

Жена протянула сыну блюдечко с нарезанными ломтиками колбасы и сыра:

— Вот попробуй, сынок!

Сын взял колечко салями и нерешительно положил в рот. Лицо его скривила гримаса отвращения.

— Фу! Какая гадость! Все равно, как селитра,- он выплюнул колбасу на тарелку.

— Да ты попробуй, ведь не распробовал.

— И не собираюсь!- сморщился сын.

— Ну попробуй хотя бы сыру.

Сын понюхал ломтик.

— Ну и запах! Помойкой воняет!

— Да ты попробуй. Ей-богу, очень вкусно!

Сын положил сыр в рот, спазм перехватил его горло, и он стремительно вылетел из-за стола.

— Ничего, еще привыкнет,- тихо сказала жена.

— Вряд ли, поздно уже привыкать, да и продуктов не хватит.

— Ну все равно. Я эту колбасу проверну через мясорубку и хорошенько отварю. Фарш он, пожалуй, есть будет. Как думаешь?