Глупая женщина, при чём тут деньги?

1229

Алексей Курганов

 Жабский и потомки (миниатюра)

 Жабский считал себя писателем. Причём единственным в городе и районе. На более широкие географические масштабы он не претендовал ввиду врождённой скромности. Города и района ему вполне хватало.

Тебя будут читать потомки, утешала  ему супруга Нюра, ласково гладила по лысеющей голове и наливала в кружку кефир. Жабский любил кефир. Кефир его душевно успокаивал. Больше кефира Жабский любило водку, но водка стоила гораздо дороже кефира, поэтому  он пил её исключительно на халяву. То есть, на банкетах и фуршетах.

На слова супруги о потомках, Жабский застенчиво улыбался. Он любил, когда ему говорили о благодарных  читателях его выдающихся текстов. Пусть хоть потомки  почитают, думал он, смахивая со щеки скупую писательскую слезу, если сегодняшние от моих бессмертных творений воротят свои поганые козлиные морды.

Ты сегодня будешь творить, спрашивала  супруга, забирая пустую кружку. Жабский в ответ делал утомлённое лицо. Ему нравилось  изображать утомление. Утомление должно было означать высшую степень усталости от суеты и  нелёгких писательских размышлений о вечном.

Увы, майн тант, вздыхал он. Сейчас нужно итить на собрание по поводу, где мне будут вручать Торжественно-Почётную Грамоту и медаль имени классика крупных форм.

Опять Грамоту, опять медаль, думала супруга досадливо. Задолбал ты уже этими картонками и железяками. Лучше бы денег дали. За выдающиеся заслуги. Которых нет нихира.

Жабский понимал её мысли, и настроение его начинало стремительно портится. Глупая женщина, думал он. При чём тут деньги? Я выше денег! Мне ничего не надо! Тишина кабинета, пишущая машинка и кружка кефира. Кстати, надо сходить на дорожку. А то припрёт в самый ответственный момент. Могу не успеть добежать.

Он поднимал глаза на супругу и ласково ей улыбался. Она улыбалась ему в ответ и подвигала галоши. Сегодня на улице было пасмурно.  Потомки могли неправильно понять.