61_NYstreets

 

От Степана Пачикова для Мэйдэй:

Виталий Мелик-Карамов наш хороший московский приятель. Недавно, будучи у нас в гостях, он рассказал забавную историю про Нью-Йорк и я попросил его ее записать. Он выполнил мою просьбу и с его позволения (и позволения редакции) я публикую эту историю у себя в блоге.

Гимн нью-йоркскому автобусу № 15

Виталий Мелик-Карамов

Много лет подряд, приезжая в Ню-Йорк, я пользовался автобусным маршрутом номер пятнадцать, который отвозил меня от гостиницы в центре Манхэттена вниз, в даун-таун. То есть, в ту единственную часть города, где улицы лежат не ровной сеткой, а выглядят кривыми закоулками. Это место называется Уолл-стрит и только там, в Нью-Йорке, ты идешь не на чистое небо, а на стену торчащего перед тобой небоскрёба. Маленький кусочек огромного города, который можно назвать «каменными джунглями».

Замена автобусного парка стоила Нью-Йорку, вероятно, не одну сотню миллионов долларов. Зато теперь это мягкое в ходу просторное чрево оборудовано кондиционером. В нью-йоркском летнем влажном пекле автобус, как глоток свежего воздуха. Остановки автобуса в Манхэттене расположены через блок. Другими словами, автобусы тормозят так: 27-я улица, потом 25-я, 23-я… Никаких остановок «Школа» или «Поликлиника». Билетов нет, как нет и контролеров. Это совсем не означает, что житель Нью-Йорка честнее москвича. Но входит он в автобус только через переднюю дверь и опускает деньги — сейчас большей частью единую метрокарту — два доллара с четвертью (а двадцать лет назад меньше доллара — жуткая инфляция) в кассу рядом с водителем. Турникет отсутствует, как и боковое ограждение водителя от пассажиров. Средняя дверь (задней, нет) открывается только после того, как посадка закончена. Штурмом автобусы не берут, полное спокойствие в любой очереди. Нет и никаких служебных и красных удостоверений. Отсутствие для всех бесплатного проезда — завоевание капитализма.

Вечер. Конец рабочего дня. Еду в полном автобусе. Тихо. Народ усталый, разобщенный, ничего между собой не обсуждает. На одной из остановок, на передней площадке появляется старушка того типа, что у нас принято называть «божий одуванчик». Сравнение усиливается еще и тем, что опирается она на сумку на колесиках. Старушка азиатского вида, то ли японка, то ли китаянка? Куда ехать, она, вероятно, знает, но не может объяснить водителю, молодой девушке, как теперь принято говорить, афроамериканке. Наш шофер восседает над старушкой в кожаных перчатках, голубой форменной рубашке с коротким рукавом, темно-синих брюках, пояс которых увешан всевозможными ключами (точь-в-точь как у полицейского, нет только наручников и кольта) и изо всех сил пытается разобраться в птичьем говоре старушки, чтобы угадать в нем пару английских слов.

Похоже, мы застряли надолго. В отличие от российских правил, следующие «пятнадцатые», могут объехать наш автобус. Проходит несколько минут, и водитель начинает сама подсказывать старушке названия улиц, районов… Никакого контакта. Девушка просит написать адрес, старушка не понимает, что от нее хотят…

Автобус стоит уже минут десять. Нас объехала уже парочка «пятнадцатых», которые шли сзади. Наконец, водитель встает со своего командирского кресла и громко спрашивает, обращаясь к салону: «Кто-нибудь знает китайский?» Поскольку в Нью-Йорке каждому находится место, вперед выходит молодая китаянка. Но старушка китайского языка не понимает. Тогда призывают человека, говорящего по-японски. Находится и такой. Без результата.

Автобус стоит. Старушка тоже не шевелится.

Мы не двигаемся уже минут двадцать. Полное отчаяние у водителя автобуса, зато старушка продолжает мило улыбаться и щебетать, но из автобуса никак не выходит, опираясь своей невесомой рукой на сумку. Никто из пассажиров не дает ей совета выкатиться и отправиться дальше на такси. Пауза в переговорах.

Автобус стоит.

Я с интересом ожидал развязки, но такого простого конца предугадать не смог. На переднюю площадку поднялся старше средних лет высокий полный белый бородач в черной беретке и старой куртке. Так у нас выглядят незнаменитые художники. Бородач неожиданно заговорил на языке старушки, вероятно, на вьетнамском, потому что, скорее всего, он мог быть участником той войны, а не, предположим корейской… Тут сразу и выяснилось, что старушка влезла не в тот автобус. Черная водительница ловко выскочила из-за руля и быстро спустила сумку на тротуар. Старушка повернулась к салону и помахала всем освободившейся рукой. Потом сказала, наконец, словечко по-английски. Это было «спасибо». Автобус радостно заржал. Водитель помогла неудачливой пассажирке спуститься, после вновь села за руль, и мы покатили дальше. Все пассажиры зааплодировали. Бородач снял берет и раскланялся с совершенно серьезным видом. Я взглянул на часы.

Автобус стоял на остановке двадцать пять минут.

Легко себе представить подобную сценку в Москве: какой-нибудь старичок-узбек (азербайджанец, калмык, якут). Почему в Москве? Потому что московский автобус будет самым интернациональным из всех возможных автобусов на территории нашей необъятной родины.

Никакими выводами я бы не хотел заканчивать эту историю, случившуюся в автобусе пятнадцатого маршрута на второй авеню в городе Нью-Йорке. Тем более, что в это же время в Бруклине третий день шли беспорядки: черные выясняли отношения с евреями.

Помнится, у нас повсюду висели плакаты, изображающие дружбу народов — трое ребят героической внешностью: белый, черный и желтый — стояли, обнявшись на фоне развивающихся флагов. Но если меня спросить, как я вижу дружбу народов, то я сразу представлю себе улыбающуюся старушку-азиатку, внимательную афроамериканку и белого неудачника бородача (ещё не пенсионер и без собственной машины). И эта троица не овеяна знаменами, а внутри переполненного и терпеливого автобуса.

stalin

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks