ГЕГЕМОН

970

Утро. Апрель. Тепло. Жду маршрутку на остановке. И они ждут: парень и девушка. Держатся за руки. Счастливые еще детские лица. Любовь. Оба обмундированы.

Форма мешковатая, ватная, различающаяся лишь цветом (определенно, военный кутюрье презирает людей). Зимняя. Приказ о лете не вышел. Зато другой приказ, о том, кем сейчас надлежит быть, доведён и исполнен безукоризненно. Если завтра война, он защитит её. Если завтра он нарушит устав, она арестует его. А пока они только курсанты: она – академии МВД, он – МО.
Молодость коротка, как весна в наших краях. Нужно успеть сделать выбор. Жизненно-важный – определиться с профессией.

Только в городе-государстве Москве дети рождаются министрами, генералами, режиссерами и бизнесменами. В «подмосковном» (от Владивостока до Калининграда) пространстве новорожденные уже балласт: потенциальные правонарушители, безработные, алкоголики…
Впрочем, иногда потребность в человеке, точнее в определенной «потемкинской» группе людей, возникает.

Это обычно происходит, когда косноязычный и однозадачный российский «левиафан» вступает в диалог с Западом, и ему требуется «джокер» для очередного блефа или бахвальства.

После голодомора, миру показывают самое зернистое на свете зерно и самых свинястых свиней. В этот миг гегемоном и главными героями книг, фильмов и постановок становятся свинарка и пастух, а в органах государственной власти появляется какой-нибудь депутат Свиньин-Пастухов.
В годины промышленного психоза их места занимают табельщица и рабочий.

В короткий период изобилия (в сравнении с нищетой и разрухой) – инженер и филологиня. Затем – бандит и проститутка. Так «левиафан» и подпитывающие его «мастера» культуры интерпретируют время относительной свободы.

Офицер полиции и офицер государственной или частной (поди их разбери) военной компании – тренд сегодня.
Пропаганда работает. Даже в те мгновения истории, когда, как считается, она упразднена. Несколько взмахов хлыста, демонстрация пряника и люди становятся теми, в ком нуждается государство.

Неподдающихся перековке, их в разные времена называют по-разному: отщепенцы, маргиналы, враги народа – изымают из оборота. Аннигиляция неподдающихся – самый доходчивый метод воспитания конформистов…

Отсутствие исторической памяти, устойчивых традиций, более-менее отчётливых представлений о себе и смысле жизни делают россиян очень пластичными. Если бы «левиафан» решил, что семицветные ленты выгоднее георгиевских, а стикер «В Евросоюз!» приличней, чем наклейка «На Берлин!», то за полгода семицветик вытеснил бы колорада с лацканов пиджаков, зеркал заднего вида и детских колясок, а еще через пару лет Россия могла бы стать равноправным членом Евросоюза.

Но государство выбирает другую интригу.
Курсанты держатся за руки. Форма одежды зимняя. Они – гегемон. Образцы. Если завтра война, он защитит её. Если завтра он нарушит устав, она арестует его.
А когда негегемону вдруг не понравится запах родины (свалки горят), когда почему-то не захочется умирать от отсутствия американских лекарств, когда возмутят тарифы, налоги и цены, то влюбленные начнут действовать сообща. Она будет сажать, он – стрелять…
Мы садимся в одну маршрутку. Едем. Будут они стрелять или нет?