Фальсификация качества человеческого характера

18 января, 2016 4:54 пп

MayDay

(Составлено Александром Рашковским на основе поэмы Я.П. Полонского «Собаки»)

В жизнь вступало новое поколение, но не бодрое и жизнерадостное, как это было раньше, не с любовью и надеждой стремилось оно навстречу будущему.

Полонский Яков Петрович-3
Полонский Яков Петрович, автор юмористической поэмы «Собаки»

Шло оно хмурое и подозрительное, завистливое и жестокое, не умевшее прощать другому ни его успеха, ни удачи, хотя бы тот другой был человеком близким.

Пришибленное еще в детстве как тараном, системой изучения классических языков, — системой, в корне убившей всякую попытку мыслить и тем более анализировать и критиковать, системой, лишавшей злосчастных школьников их светлого детства, с его восторженными увлечениями и несбыточными мечтаниями и превращавшею их в манекенов.

Вырастало это бедное поколение рабами и, вступая в жизнь, озлобленно влачило за собой свои рабские цепи.

До какой степени эта школа отразилась на критической способности учащихся в ней, до какой степени она их ум сделала прямолинейным и неповоротливым.

На развалинах крепостного права, вместе с возрождением достоинства человека, возродилось и слово живое.

Широкой волной пронеслось оно по русскому царству и так весело, и победно звучала его песня!

Целыми веками дремавшую мысль оно будило и везде находило себе отголосок.

Было ей почетное место и в сатире и в драме, было место и в поэзии и в прозе.

О любви, о братстве, о труде, о свободе сразу же все заговорило, и с восторгом слову живому общество внимало, без различия возраста и пола. И рвалась молодежь исполнить его заветы, не щадя ни собственного счастья, ни жизни.

Это было золотое время торжества идеи, торжества человеческого духа!
Но не всем приходилось это слово живое по вкусу. Очень уж задорно оно всякую гадость обличало, озаряя своим ярким светом грязные лужи, предательски выдавало все, что в них копошилось.

И задумали враги извести слово живое, и придумали задушить его мертвечиной, а, к несчастью стояли они у власти.

Громким голосом возопили они о нуждах науки, о необходимости в ее интересах изучать мертвечину.

И поверили простаки.

И засадили ребят за зубрежку того, что стало уже давно мертво, что совсем было для них непонятно, и что в их утомленную головку не вносило ни единой светлой мысли.

Туго приходилось малолеткам.

Вокруг них все живое ликовало, возбуждая вопросы один другого интересней, а они, зажав уши и глаза зажмурив, напрягая все свои силенки лишь на то, чтобы ни о чем уже не думать, механически заучивали фразы.

И так изо дня в день они трудились, отвыкая и мечтать, и думать, с каждым днем они бледнее становились, с каждым днем их взгляд становился суровей.

Что с ними случилось, они дать себе ответа не умели, а в душе их куда уже было неладно. Вымирали в ней постепенно один за другим все лучшие инстинкты, и так пусто и холодно в ней становилось.

Еще хуже тем из малолетков приходилось, у которых все доброе в душе пустило свои глубокие корни. С мертвечиной они примириться не умели, не хотели уступить ей свои светлые грезы, и жестокая борьба в их душе завязалась, но немногим из них та борьба оказалась по силам.

Стали вешаться малолетки, стали стреляться, травиться, не желая расстаться со своим Богом, а его из душ их вытесняла мертвечина.

Громко кровь их вопияла к небу, но это не устраивало мучителей детских.

Злобно руки они потирали: «Худая трава из поля вон».

И совершилось недоброе дело.

Ядовитое семя дало плод ядовитый.

Прошло много лет.

Так же громко раздается слово живое, так же весело и победно звучит его песня о любви, о братстве, о труде, о свободе.
Но никто этому слову живому уже не внемлет, никому не дороги его заветы, и никто не отдает за него не только душу, а, пожалуй, пожалеет отдать и копейку.

Четверть века толпа изучала мертвечину, и живое слово понимать разучилось.

Жалкое выросло поколение.

Не по плечу ему были и былая мощь и глубокий замысел, и широкий размах.

Ну, а сознаться в том, что эти качества ему не по плечу все-таки не хотелось.
И стали шаг за шагом ФАЛЬСИФИЦИРОВАТЬСЯ эти качества, подменялись качества НИЗКОПРОБНЫМИ.

Так, МОЩЬ подменялась НАГЛОСТЬЮ И ДЕРЗОСТЬЮ, в лучшем случае беззастенчивостью.

Широкий размах – ХИТРОСТЬЮ И ИЗВОРОТЛИВОСТЬЮ.

Иссякали в озлобленных сердцах стремление к ИСТИНЕ, любовь к ближнему, а взамен их появилась в обращении МАСКА ФАРИСЕЯ, под тогой которого легко укрывались все те инстинкты, которым НЕ СЛЕДОВАЛО выглядывать наружу.

Гуманистические идеалы людей прежних лет отодвигались незаметно, но настойчиво в сторону, а под их ЛИЧИНОЙ неудержимо рвалось вперед человеконенавистничество.

Еще в 1890 году талантливейший поэт Яков Петрович Полонский (1), в своей поэме «Собаки», не только очень жизненно и ярко охарактеризовал поступательное движение этой ЧЕЛОВЕКОНЕНАВИСТНИЧЕСКОЙ эпохи.

Но и до мельчайших подробностей оттенил те побуждения, которыми руководствовались те, кто, ПОД РАЗНОГО РОДА ПРИКРЫТИЯМИ, проводил это чудовищное настроение в жизнь.

В ней, как в зеркале, отражалось не только общественное настроение, но попутно раскрывалась и ТА ИГРА, которая велась под флагом освободительного движения, в действительности же, являвшая собой окончательное ОЗВЕРЕНИЕ НРАВОВ.

Среди молодой адвокатуры образовалась в 1893-1894 годах небольшая группа, стремившаяся внести в товарищескую среду некоторый подъем сословных и личных идеалов.

Это был так называемый «Бродячий клуб», собиравшийся то у одного, то у другого из товарищей для беседы на научные, литературные и политические темы, с целью самообразования, взаимного ознакомления и товарищеской поддержки.

Эта небольшая, но дружная организация внесла некоторое освежение в душную и затхлую атмосферу адвокатской жизни в ту эпоху.

Но, к сожалению, и в недрах самого «Бродячего клуба» очень скоро развились дрязги, выросла зависть к более успешным товарищам, пропало высокое настроение, зародившее его.

Завидуя друг другу и вечно трепеща, как бы намеченный кус не ускользнул в другие руки, они не только не осмеливались что-либо предписывать своим клиентам. Но, не зная брезгливости, мало по малу вконец извращали ПОНЯТИЕ ОБ АДВОКАТУРЕ, постепенно превращаясь из ЗАЩИТНИКОВ В ПОСОБНИКОВ.

Эта ДЕМОРАЛИЗАЦИЯ АДВОКАТУРЫ вполне соответствовала и ОЗВЕРЕНИЮ НРАВОВ всего общества, ярко выражавшемуся повсеместно в тех делах, которые дефилировали перед лицом суда совести.

Измельчал духом и плотью современный человек, износился в погоне за наживой и наслаждениями богатством до ПРИТПЛЕНИЯ ЧУВСТВА ПРАВДЫ в делах его.

Комиссия, учрежденная при Государственном Совете, вырабатывала новые формы общественной жизни, в которых большая доля участия отводилась членам Государственной Думы.

Но для этого нужно было работать, а это вовсе не улыбалось огромному большинству русских общественных деятелей. Они больше любили работать языками, а силы свои приберегали ДЛЯ ОБДЕЛЫВАНИЯ СОБСТВЕННЫХ ДЕЛИШЕК.

Заботу же об общественном благе предпочитали возлагать на власть имущих.
Тому, что общество продолжало бурлить, особенно способствовало то обстоятельство, что Председателем Совета Министров графом Витте были проведены в жизнь свобода собраний и слова.

При той распущенности нравов, которая охватила уже все слои русского общества, эти две свободы довели развал до его кульминационного пункта, дальше которого идти было уже некуда.

Книжный рынок сразу наполнился небывалой до того времени литературой двух сортов: порнографической и революционной, одинаково бесстыдной, бьющей на инстинкты неразвитой, но жадной на впечатления толпы.

Были, правда, и хорошие примеры.

Муравьев Николай Валерианович - марка
Муравьев Николай Валерианович (1850 — 1908), русский государственный деятель, действительный тайный советник

Огромные земельные пространства, остающиеся в Сибири без всякого употребления, и прекрасное устройство Александровской каторжной тюрьмы, где каторжане, превратившись в фермеров и обрабатывая каждый около 30 десятин огорода, все, что на них вырастает сбывают в Иркутск, навели энергичного министра юстиции Н.В. Муравьева на мысль устроить в Сибири исправительные колонии для малолетних преступников, где, удаленные от тех соблазнов, которые довели их до преступления, они могли бы превратиться в честных и порядочных работников.

К сожалению, начавшаяся в России смута помешала Н.В. Муравьеву провести свое намерение в исполнение. Он предпочел отдаться другому делу, заставившему его покинуть Россию.

Но эта мечта была так прекрасно, что будь она своевременно осуществлена, массу молодежи не постигла бы та злая участь, которая впоследствии их постигла, когда они получили возможность проявить свою РАЗНУЗДАННОСТЬ В ПОЛНОЙ ЕЕ МЕРЕ.

По книге – Козлинина Е.И. За полвека. 1862-1912. Воспоминания, очерки и характеристики. М., 1913.

Этот замысел Н.В. Муравьева удалось осуществить Антону Семеновичу Макаренко, но у нас этот опыт, по понятным причинам, свернули.
Сегодня же опыт А.С. Макаренко активно изучают в Германии, где уже издали полное собрание его сочинений без купюр советского времени.

Примечания:

Полонский Яков Петрович, юмористическая поэма «Собаки» (первая публикация в интернете).

https://drive.google.com/file/d/0B4eO6ht263rlcDhGcGdKYUZabFk/view

Полная версия:

http://xn—-7sbbraqqceadr9dfp.xn--p1ai/articles/165008-falsifikatsiya-kachestva-chelovecheskogo-haraktera

Александр Рашковский, краевед, 11 января 2016 года

Loading...