Европа. Зимние впечатления

1065

16602559_1215414661911807_6034807135591235034_o

За десять дней в Страсбурге кое-что добавилось к прежним впечатлениям и кое-что устоялось в голове. За десять в общей сложности дней я перелопатил много слов «по специальности» (в том числе переводил интересные двусторонние беседы в Совете Европы), но хватило времени на встречи и разговоры с разными людьми. Это сотрудники (в том числе довольно высокопоставленные) европейских организаций, журналисты, коллеги-переводчики. Плюс постоянный поток информации по французскому, британскому, немецкому телевидению.

Невольно сравниваешь все это с впечатлениями июня (Brexit) и начала ноября (выборы в США). Тогда я тоже оказался в Европе и наблюдал реакцию. Я бы не сказал, что она была истерической – но, безусловно, очень тревожной.

Что изменилось? Главное, как мне кажется – произошла психологическая адаптация французов и немцев к «брекситу». Шок прошел. Британцы – отрезанный ломоть. Выбор Терезы Мэй в пользу «жесткого выхода» — результат того, что европейцы не оставили ей «мягкого» варианта. Общий рынок – только на общих условиях (имеется в виду общий рынок труда, то есть право любого гражданина стран ЕС работать в Великобритании). А нет – так уходите, скатертью дорога, в конце концов, Великобритания всегда была в ЕС инородным телом.

О чем британцам удастся договориться с Евросоюзом – совершенно не ясно. Но в Европе убеждены, что переговоры будут для Великобритании во всех отношениях труднее, чем для ЕС. Надежды британцев на превращение в «глобальную торговую державу» через двусторонние переговоры не воспринимаются всерьез. Тем более что официально Великобритания не имеет права вести такие переговоры, формально оставаясь (как минимум еще два с лишним года) членом ЕС. А вести их неформально, т.е. по сути закулисно – просто не получится. И визит Терезы Мэй в США в этом отношении ничего не дал (как и в любом другом) – буквально на другой день стало ясно, что все, о чем говорилось на переговорах в Белом доме, совершенно бессодержательно, «вилами по воде писано».

Многих удивило, что Мэй довольно легко получила одобрение парламента на начало процедуры выхода из ЕС (хотя правительство сначала резко возражало против самой идеи такого одобрения). Думаю, сыграло роль то, что по крайней мере некоторые противника «брексита» решили не мешать консерваторам дальше увязать в этой трясине. Пусть Тереза крутится сама, оказываясь время от времени в неприятном и даже унизительном положении – как, например, на саммитах ЕС, когда ей приходится уезжать после первого дня (вопросы долгосрочной стратегии обсуждаются во второй день переговоров, и уже без англичан).

Конечно, уход Великобритании создаст для Евросоюза некоторые проблемы. Но они несопоставимы с главными вызовами, которые возникли до британского референдума и на которые ЕС мучительно ищет ответ. Первый из этих вызовов – проблема миграции – сегодня не выглядит таким угрожающим, как год-два назад. Приток беженцев и внешних мигрантов уменьшился на порядок. Миллионы потенциальных «пришельцев», скопившиеся в Турции и Ливане, там и остаются – удалось найти компромисс даже с неподатливым «громкоговорящим» Эрдоганом, что в нынешних условиях, вообще говоря, большое достижение. В целом проблема переведена в более или менее контролируемый режим.

Зато второй вызов – необходимость обновления ЕС, нахождения новой большой цели, которая сделала бы Евросоюз привлекательным и нужным для граждан европейских стран – никуда не делся и над ним еще придется поломать голову. В свое время общий рынок и строительство политического союза сыграли огромную роль в том, чтобы война между Германией и Францией стала немыслимой. Но эта цель давно достигнута и даже забыта – потому что война действительно немыслима. И нужно что-то новое и серьезное для того, чтобы ЕС перестал восприниматься как бюрократическая структура, мало что дающая рядовому гражданину. «Европа сосредоточивается», мучительно ищет ответ, но пока его не находит.

Возможно, пик «европопулизма» уже достигнут или вскоре будет достигнут. Европейские политические традиции и политическая культура все-таки не таковы, чтобы представить во главе крупной европейской страны человека типа Трампа (Берлускони, на мой взгляд, до Трампа не дотягивает, как и Марин Ле Пен, к тому же ее избрание во втором туре остается маловероятным). Это проявляется, кстати, в отношении большинства европейцев (а не только «элит») к новому американскому президенту. Его воспринимают почти как инопланетянина, с которым придется, конечно, иметь дело, но отчужденно и даже немного брезгливо.

О России говорят мало. Продление санкций прошло легко, практически без дискуссии и, соответственно, без эмоций. Отношение к России более спокойное, конфликт с Украиной начинает восприниматься как в основном двусторонний. В долгосрочном плане это «работает на нас», но эта тенденция может быть нарушена неожиданными, непредсказуемыми событиями.