«Это не природа нема, а современный человек глух…»

17 ноября, 2021 8:28 пп

Инна Сергеевна

Инна Сергеевна:

По мере того, как банкир рассказывал о своем детстве, где мальчишек (его и брата) лупили от души родители и дрессировали с особой жестокостью, подавляя любые чувства извечным: «Не реви…ты — не девчонка!», я думала вот о чём. В Перу или Мексике, в Никарагуа или в Гватемале на церемониях медицины растений, ты мгновенно замедляешься.
Уходят контроль, напряжение, стеснение, и куча ненужных программ, при помощи которых в агрессивной среде ты якобы обязан выживать.
Удалившись частично от цивилизации, дав себе кратковременный отдых от стресса и суеты, честно выполнив предписания по диете перед аяваской, исключив любимые человеческие наркотики: алкоголь, чай, кофе, сахар и шоколад… Мы из агрессивных психопатов и невменяемых невротиков стали постепенно превращаться в улыбчивых существ, обративших взор внутрь себя.
На вторую неделю мы коллективно мироточили, я всей душой полюбила фитоняш и банкира, кто-то попрощался со снобизмом, неизлечимыми аллергиями и бессонницей. Всё обнимались и считали друг друга семьёй.
После нескольких приёмов айи, где каждый постепенно начал разгребать килотонны своего ментального мусора и травм, в людях появились проблески безусловной любви.
Я сидела с шаманом и говорила через переводчика: «Это отличная штука, как и псилоцибины. Зачем политики юзают чудовищное барахло типа кокса? Вообразите, как было бы прекрасно, если бы на саммите G-8 все нахлебавшись аяуяски, начали триповать, обниматься, и в едином порыве сворачивать многомиллионные военные программы.
— Наши политики пьют маму айю. Она у нас священное растение, официально признанное правительством.- Шаман многозначительно поднял палец вверх.
— А у нас…- И тут я представила, как под кактусом, под ДМТ, псилоцибинами или под камбо, правительство записывает обращение к народу, дескать, ребята, хватит, эра насилия и ужаса закончена, мы отдаем Крым, выпускаем политических заключённых, перестаем в тюрьмах пытать и калечить людей, деньги, которые разворовывались на дикой гонке вооружений, пойдут в науку и на расширение сознания граждан, чтобы каждый вспомнил, что он — проявленное бытие и сам, по законам квантовой физики, создаёт наблюдаемое.
— Вот именно поэтому такого не будет у вас. Хесус хрипло засмеялся.- Наблюдатель создаёт наблюдаемое. — Любое правительство — проекция сознания людей. Мы — одно. Правительство это ты! Люди не хотят проспаться, это они не хотят легализации, в противном случае в их матрице всё было бы иначе. Им нравится борьба, так они ощущают жизнь. Разорванность их спутанного агрессивного сознания всегда в итоге сражается сама с собой и не хочет мира. До того, как люди не возжелают единства, не направят своё внимание на единство, и не проникнутся ужасом своего теперешнего положения, они обречены на уничтожение, ибо давно — бездушные машины. А у машины есть срок годности.
Мне нечем было крыть. Я вспомнила слова своего любимого антрополога Маккены:
— По мере удаления от первоначального рая партнерства, по мере ухода в прошлое связи с растительной и женственной матрицей планетарной жизни все резче проявляется элемент нервозности в нашей культуре, все сильнее ощущается власть “эго”, растет число присущих стилю владычества теорий общественной организации.
Рабство возвратилось в полной мере, чтобы восполнить потребность в живой силе в деле трудоемкого производства колониального сахара.
Представления Томаса Гоббса о человеческом обществе как о неизбежном подавлении слабых сильными и идея Джереми Бентама об экономике как об основе всех социальных ценностей являются тревожным сигналом того, что ценности, основанные на бережном отношении к земле и взаимодействии с ней в естественной гармонии нашей жизни, были забыты ради ненасытной самозацикленности фаустовской науки.
Душа планеты, которую христианский монотеизм свел к размерам человеческого существа, уничтожена наследниками картезианского рационализма.
Организована платформа для эволюции человеческого образа, который и вовсе обездушен, брошен на произвол судьбы в мертвой Вселенной, лишенной смысла и нравственного компаса.
Органическая природа воспринимается как какая-то сплошная война, смысл становится “контекстным”, а Космос бессмысленным.
Этот процесс углубляющегося психоза культуры (одержимости “эго”, деньгами и наркотическим сахарно-алкогольным комплексом) достиг своей кульминации.
Это не природа нема, а современный человек глух — он оглох, потому что не желает слышать голос заботы, гармонии и сотрудничества, то есть голос природы.
В своем состоянии отрицания мы объявили природу немой — как же иначе избежать необходимости взглянуть в глаза тем страшным преступлениям, которые мы веками совершали против природы и друг против друга?
Нацисты заявляли, что евреи не люди и что, таким образом, их массовое истребление не имеет никакого значения.
Многие промышленники и политики используют сходный обездушивающий аргумент во извинение разрушения планеты, материнской матрицы, необходимой жизни.
Лишь окончательное пристрастие к “эго” и к стилям грубого владычествования могло привести к такой умственной атмосфере масс, в которой подобные заявления могут казаться правдоподобными, я уж не говорю — верными.
Сахар имеет прямое отношение к таким вопросам, так как он и кофеиновые наркотики, которые с ним распространяются, укрепляют и поддерживают бездумное устремление индустриальной цивилизации к эффективности.