«Если таких людей мочат, то что же я — за что меня могут?..»

721

Теперь Шанинка. Тэг «репрессивность».
Моя статья в выходящем номере Russian Politics, посвященная репрессиям в сегодняшней России, называется The art of coercion. Там, мне кажется, есть кое-что если не важное, то, во всяком случае, остроумное. Главка, посвященная контр-элитным репрессиям, называется Poisoned carrots (про то, как стратегии коррупционной кооптации трансформируются в репрессивные). Важным мне кажется и понятие «репрессивного популизма» — это про то, как сделать репрессивные политики приемлемыми для общества или даже отчасти популярными.

Но. Пока статья тихо ползет по стадиям издательского процесса, она обрастает не написанными дополнениями. Слава богу, так жизнь в России сейчас устроена. Собственно, я думаю, что осмысление репрессивных практик текущего режима — едва ли не самое важное, что социальная мысль и социальные науки могут почерпнуть из сегодняшней российской действительности. Мы находимся внутри лаборатории, где производится эксперимент плавной трансформации общества с низким уровнем государственных репрессий в общество с гораздо более высоким их уровнем. И это такая захватывающая история: как это работает, как реагирует общество.

Так вот о Шанинке. Я очень надеюсь, что там, может быть, рассосется. Мне внутренне (и по жизни) очень близки люди, которые это делали последние годы. Делали аккуратно, вдумчиво и профессионально. Растили место. Но если говорить о системном, институциональном эффекте таких кейсов, то главный эффект всей линейки их — дело Серебренникова, Европейский университет, Шанинка и пр. (А это все истории про вторжение политического режима в зону интеллектуальной и творческой свободы, свободы мысли собственно). Так вот главный системный эффект их состоит даже не столько в наказании чего-то хорошего, яркого, профессионального, сколько — в сопутствующем эффекте самоцензуры. Каждый такой случай провоцирует повышение градуса самоцензуры у всех остальных (поэтому выбираются яркие и, на первый взгляд, вполне «защищенные» случаи). Скольких, представьте, ректоров, продюсеров, режиссеров прошиб холодный пот: если таких людей мочат, то что же я — за что меня могут?

Но это последствие и есть главный positive effect репрессии, свидетельство ее эффективности и успешности репрессивной стратегии. Тэг «дилемма коллаборационизма». Пока репрессии эффективны, они неизбежны.