«До самого огрызка…»
11 августа, 2026 10:49 дп
Мэйдэй
Игорь Поночевный:
В 2027 году закончились все, кто донатил Навальному и ФБК. Одни сели, другие убежали. Едва только следаки и опера приуныли в своих пустых от криков кабинетах, и попрятали рабочие молотки и плоскогубцы, как им на радость террористами и экстремистами объявили вдруг Яблоко.
Явлинский удрать к сыну в Лондон не успел, взяли, голубчика, в аэропорту. Работы ментам опять прибавилось: сначала закрыли всех кандидатов, потом членов комиссий, затем подняли списки всех, кто за Яблоко голосовал в последние тридцать лет. Больше всего лютовала, конечно, КПРФ, требуя снять на месяц мораторий, и «расстрелять как бешеных собак».
Явлинскому дали 22 года, отправили в ИК-3 в Ямало-Ненецкий округ. Но посидеть не успел, скончался внезапно: гипертоническая болезнь, будь она неладна. Поговаривали, правда, что отравили, но им бы, шакалам, предателям родины, клеветникам России, дай только погавкать.
К 2029-му Яблоко было скушано все, до самого огрызка. Все были посажены и перепосажены, ловили уже совершенно случайных гастролеров, приехавших из эмиграции на родные могилки и дорогие березки. И снова менты разсучили рукава, и не знали уже чем заняться, как вдруг — гром среди ясного неба: террористами и экстремистами признали коммунистов. Зюганова поймали на погранпереходе у Верхнего Ларса (единственный теперь Ахеронт, соединяющий Россию с потусторонним миром), переодетого в женское платье.
Громче всех возвысила голос теперь Справдливая России, требуя устами своего вождя Сергея Миронова не просто расстрелять, а казнить самой лютой смертью. И верно, на Красной площади стали возводить помосты: под дыбу, плаху, висилицы. И опустилась на Москве вечная ночь, и почала она собирать свою кровавую жатву… Показать меньше
Мэйдэй
Игорь Поночевный:
В 2027 году закончились все, кто донатил Навальному и ФБК. Одни сели, другие убежали. Едва только следаки и опера приуныли в своих пустых от криков кабинетах, и попрятали рабочие молотки и плоскогубцы, как им на радость террористами и экстремистами объявили вдруг Яблоко.
Явлинский удрать к сыну в Лондон не успел, взяли, голубчика, в аэропорту. Работы ментам опять прибавилось: сначала закрыли всех кандидатов, потом членов комиссий, затем подняли списки всех, кто за Яблоко голосовал в последние тридцать лет. Больше всего лютовала, конечно, КПРФ, требуя снять на месяц мораторий, и «расстрелять как бешеных собак».
Явлинскому дали 22 года, отправили в ИК-3 в Ямало-Ненецкий округ. Но посидеть не успел, скончался внезапно: гипертоническая болезнь, будь она неладна. Поговаривали, правда, что отравили, но им бы, шакалам, предателям родины, клеветникам России, дай только погавкать.
К 2029-му Яблоко было скушано все, до самого огрызка. Все были посажены и перепосажены, ловили уже совершенно случайных гастролеров, приехавших из эмиграции на родные могилки и дорогие березки. И снова менты разсучили рукава, и не знали уже чем заняться, как вдруг — гром среди ясного неба: террористами и экстремистами признали коммунистов. Зюганова поймали на погранпереходе у Верхнего Ларса (единственный теперь Ахеронт, соединяющий Россию с потусторонним миром), переодетого в женское платье.
Громче всех возвысила голос теперь Справдливая России, требуя устами своего вождя Сергея Миронова не просто расстрелять, а казнить самой лютой смертью. И верно, на Красной площади стали возводить помосты: под дыбу, плаху, висилицы. И опустилась на Москве вечная ночь, и почала она собирать свою кровавую жатву… Показать меньше