bezy020

Анна Аренштейн

Дежавю

Поскольку нас трое, назовем нас так: X, Y, Z.

Нет, лучше так: Э, Ю, Я.

Э, собственно, и затащил нас в это заведение с потертыми столами и грязноватым полом: Ю только что прилетел из Лондона, а когда он прилетает из Лондона, изнемогший от карпаччо и стейков, то сразу отдается копченой колбасе и вобле, а Я готова наблюдать жизнь во всех ее проявлениях, включая пельменные и рюмочные. Так что пельмень-бар «Березка», где кроме потертых столов и грязноватого пола имеются две подчеркнуто нелюбезные официантки, устраивает всех троих.

Ты чего такой грустный? – интересуюсь Я у Э, рассеянно наблюдающего за тем, как суровая официантка с нарочитым грохотом сметает с нашего столика грязную посуду.

– Мне трудно. У меня котомартовость повышенная, – жалуется Э, – сегодня выпускной, представляете?! – он закатывает глаза, – и в метро ходят толпы таких… таких… с лентами через грудь! – он широко разводит руки в стороны, пытаясь обозначить то ли размеры недоступных сокровищ, то ли степень своей растерянности. Глаза у него совершенно беспомощные. – И где они все раньше были?!

– Бедный, – говорю Я, открывая меню. Цены в этом благословенном месте максимально учитывают демократический тренд.

Ю в это время, пустив в ход бездну обаяния, пытается вызвать улыбку у официантки, но она непреклонна. Наверно их специально так муштруют в этой народной «Березке». Наверно в пельмень-баре – если девушка улыбнется посетителю – она немедленно выходит за него замуж и надо искать ей замену. Поэтому улыбаться им запрещено. И даже Ю здесь бессилен. Остается только углубиться в меню.

– Смотри, Э! – говорю Я, – это для тебя! Тут у них говядина в горшочке отдается! Со сметаной!

– А без сметаны?

– Без сметаны, наверно не отдается… вот интересно: пельмени острые подаются, а говядина отдается…

– У них и курица отдается. И свинина с розмарином. Выбор широкий, – добавляет Ю.

– Издеваетесь? – уточняет Э.

– Мы хотим тебе помочь. Послушай, Ю, – а ты можешь угадать, как ее зовут? Ну, официантку? Он однажды враз угадал, – поясняю Я недоумевающему Э, – мы сидели… где мы сидели, Ю? а! в «Папаше Мюллере» мы сидели, и там такая тоже была… непроницаемая, и Ю мне говорит: «Вот как ты считаешь, ее зовут?», а я говорю: «Света, наверное», а он говорит: «Не-е-е, ее Оксана зовут». Спросили – оказалось и вправду Оксана. Редкое имя. Я говорю: «Ты как угадал?» – «Так сразу ж видно, что она украинка. А украинки все Оксаны». Ну, не знаю. Мне ничего не видно. Нормальная девушка.

– Ну так чего, Ю?

– Не-е-е, – заскромничал Ю, – не могу. Я не умею.

– Ты ж Оксану угадал?

– Так она ж украинка! Не, не выйдет.

Официантка приносит нам пиво и пепельницу. С двух сторон на экранах играют в футбол. Компания молодежи за соседним столиком бурно болеет за наших. Жизнь понемногу налаживается.

– Девушка, – ясным голосом вопрошает Ю, глядя официантке прямо в глаза, – вас Ольга зовут?

– Откуда вы знаете?! – пугается официантка и тут же бросается в контратаку, – а что вы еще можете предсказать? Мне очень надо… – и на лице ее осторожно расцветает роковая улыбка, не сулящая Ю ничего хорошего: Ольга явно намерена немедленно выйти за него замуж.

– Кроме чаевых – увы, ничего, – сдает назад Ю, – а принесите-ка нам водки, а, Оля?

И Оля, разочарованная, уходит за водкой. А мы пока пьем пиво и обсуждаем наш общий трендец. Трендец обсуждать неинтересно, поскольку с ним и так все ясно. Ю дает нам вялые прогнозы на будущее, но не может посулить ничего ободряющего, даже чаевых. На обоих экранах подбитый футболист красиво валяется, но, поняв, что никому не интересен, вскакивает и бежит отрабатывать зарплату. За соседним столиком орут «… мать!», «куда, скотина?!» и еще что-то неразборчивое. Э обводит шалман затуманенным взором и лезет в горшок с пельменями. Пельмени тут вкусные, не спорю.

Возвращается Ольга с водкой. Беседа вновь принимает интимное направление.

– Мне трудно, – говорит Э.

– Я тебе очень, очень сочувствую, – говорю Я, – ты бедняга. Я вот всю жизнь дружу с бабниками, я их нежно люблю. Потому что бабники искренне любят женщин. Всех. А главное – каждую. У меня друзья делятся на две категории: бабники и психи.

– А я кто? – удивляется Ю, – я точно не бабник.

– Ты псих, – успокаиваю Я его, и Ю, довольный, наливает себе и Э еще по рюмочке.

– У меня вот дружок в Голландии живет, наш, конечно, но живет в Голландии. Вот его назовем Х. Вот он стопроцентный, беспримесный бабник. С гигантским стажем. Практически академик. Очень мудрый человек. Он знаешь, как говорит? «Я, говорит, только последние несколько лет чувствую себя нормальным мужиком. А то всю жизнь бегаешь за своим х…, бегаешь»…

– То есть, у меня есть шанс когда-нибудь стать психом? – с надеждой интересуется Э.

– Конечно! Ты потерпи.

Тут мне приходит смс-ка, и я отключаюсь от общей беседы.

//ты там того… жива ли?// – пишет этот самый голландский Х. Последний раз мы общались по телефону чуть не полгода назад.

//Сижу в пельменной с мужиками, про тебя рассказываю// – отвечаю я ему.

//Ты там приври им маленько… так, для кайфу//

//Уже//

//That’s my girl//

Когда я выныриваю из очередного согласования с Голландией нашего будущего свидания на нейтральной почве (в прошлый раз это согласование заняло 8 лет: Х по каким-то тайным причинам на родную почву ступить не может), то обнаруживаю, что, мизансцена поменялась: наши забили гол, соседний столик выдал шквал непечатного восторга, а к нашему столику присоединился товарищ Ю, можно даже сказать, друг его юности. Будем звать его Друг Ю. Друг Ю относится к третьей категории мужчин, которым я сильно симпатизирую: он кладоискатель.

Кладоискателю сразу наливают водки, и беседа плавно сворачивает в сторону математики. Потому что лукавый Ю громко по секрету сообщает Э, что математика – не наука. Этот пассаж явно предназначен для Кладоискателя. Я давно заметила, что Ю, когда прилетает из Лондона, первым делом съедает упаковку копченой колбасы, запивая ее пивом с водкой, а потом затевает спор с Другом Ю на научные темы, хотя оба достойных мужа давно занимаются совсем другими делами. Смотреть на эту битву интеллектов – одно удовольствие. Они реально рвут друг друга в куски. Только однажды, когда Ю в пылу спора возвестил какую-то недоступную человеческому мозгу максиму, Кладоискатель вдруг не бросился на него с контраргументами, а прищурился и, вальяжно откинувшись на спинку стула, спокойно сказал: «Это ты что же… то есть ты хочешь этим сказать, что ты не такой же м.дак, как я?!»

Но на этот раз все идет как по маслу.

– Что ты несешь?! – заводится Кладоискатель, роняя с вилки пельмень, – ты ж вообще ничего в этом не петришь! Ты же даже теорему Безу не сможешь сформулировать! Вот ты можешь мне сформулировать теорему Безу?!

– Запросто! – спокойно отвечает Ю.

– Ну?

– Каждый многочлен…

– Ты дурак! – кипятится Друг Ю, – какой многочлен? Ну? Какой?!! Двучлен, трехчлен… ну вот какой к фигам многочлен?!

Затуманенный Э, попытавшийся было вникнуть в существо спора, но быстро утративший к нему интерес, внезапно оживляется.

– Какая эротическая наука…, – мечтательно шепчет он и наливает всем по рюмочке.

– Давай пиши! – командует Друг Ю, нацелив на соперника свой яростный библейский профиль, – пиши давай! Бери ручку и пиши мне теорему Безу!

– И напишу! – библейский профиль самого Ю может быть чуть более лукав, но не менее впечатляющ, – вот, по-жа-луй-ста!

– И подписывайся! Да! Подпишись!

Ю подписывается и великолепным пренебрежительным жестом перекидывает бумажку другу Ю. Тот разражается демоническим хохотом.

– Вот ЭТО?! Это теорема Безу?! Ты дурак!

В этом месте Э наливает всем еще по одной.

– Сам пиши, – говорит Ю.

– Да я и так тебе скажу. Ты дурак.

– Нет пиши. И подписывайся.

Кладоискатель размашисто черкает несколько слов и лихо ставит подпись.

Официантка Ольга на просьбу о дополнительном графинчике водки застенчиво сообщает, что через 15 минут заведение закрывается. Футбол на экранах сменяется поющими дебилами, я отбираю у семитов бумажку, пишу сверху: 400 гр. И быстро прячу в сумку для истории. Мы покидаем пельмень-бар под жуткие завывания дебилов и тоскливый взгляд Ольги, сопровождающий посадку Ю в личный мерседес с шофером.

Больше всего на свете я люблю слегка подвыпившую мужскую компанию. Я прямо сразу возвращаюсь в детство, в Серебряный Бор к своим дружкам Андрюхе и Сашке, с которыми мы гоняли на тележке с откоса Москвы-реки, раскапывали в подвалах финки с фашистскими знаками, разводили тритонов в аквариуме и бросали в лужу негашеную известь, предварительно украв ее со стройки. Негашеная известь, если бросить ее в лужу, восхитительно шипит и воняет.

…Утром меня разбудил бодрый голос Ю в мобильнике. По моим представлениям он об эту пору должен был бы еще сладко спать.

– У меня для тебя хорошая новость! – возглашает Ю – Я победил! Этот бедолага перепутал теорему Безу с теоремой Виета!

Кто бы сомневался.

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks