Михаил Авдуевский поделился

Светлана Дындыкина:

Про мясо и социокультурно-антропологические наблюдения за собой.

Столовыми приборами, в смысле, ножом я научилась пользоваться в 20 (двадцать) лет, когда устроилась на свою первую работу.

Там была столовка, в которой обедали мои коллеги и другие взрослые дяди и тёти, сотрудники другой компании, которая пустила наше маленькое агентство под своё крыло.

Когда я в первый раз пришла обедать, я обратила внимание на то, что все не только ведут светские беседы с милейшей женщиной, раздающей обеды, но и берут вместе с тарелками полный набор столовых приборов, включающий в себя ложку, вилку и нож. Я была в ужасе.

В студенческой столовой, где вокруг все свои, я даже не обращала внимания на то, кто как и чем ест (в кафе и рестораны я тоже не ходила). А тут — вокруг люди в костюмах, галстуках и ножами в правой руке.

Не помню, как я управилась в первый раз, помню только чувство неловкости и стыда — казалось, что все на меня смотрят и замечают, как неуклюже я справляюсь с простейшей ситуацией — всего-то съесть первое-второе и запить компотом.

Все эти годы я эту историю никому не рассказывала и страшно её стыдилась — как стыдятся понаехавшие провинциалы своего не столичного происхождения.

Умолчим про то, что разговоров про эмиграцию мне, выросшей в маленьком закрытом городе, слышать в детстве не доводилось, и опыт друзей, буквально с колыбели если не мечтавших эмигрировать, так по крайней мере слушавших мечтающих об эмиграции родителей, мне совершенно чужд.

В общем, долго я эту стыдную тайну носила в себе, пока не расчехлилась этим летом в большой компании. Все посмеялись, а единственный немец очень серьёзно, пытаясь во всем дойти до сути, спросил: «А как же вы ели мясо?»

И тут я, всё это время списывавшая недостатки образования/воспитания на свое крестьянское происхождение, задумалась: действительно, а как же мы ели мясо?

И ответ был очень простой — никак, потому что мы его не ели, потому что мяса не было. Мяса в виде антрекотов, шницелей, стейков, запечённых в рукаве свиных окороков и прочих радостей моей теперешней повседневной жизни, в моём детстве просто не существовало.

Были куриные ноги, которые вполне допустимо есть руками, были кусочки чего-то в мутном соусе, что советские люди гордо называли беф-строганов, были котлеты, были пугающие кости, облепленные тёмными волокнами, плавающие на дне кастрюли с супом, но такие куски мяса, которые невозможно съесть, предварительно аккуратно не отрезав кусочек достаточного размера, чтобы деликатно положить в рот и разжевать, мне до двадцати лет не встречались.

Конечно, крестьянское происхождение и детство в герметично закрытом городе, где 70% населения — потомки бывших зэков, строивших ядерный щит, 25% — жители окрестных башкирских деревень, непонятно какими правдами и неправдами оказавшимися в этой проверенной, отобранной, тотально белой, ксенофобской среде, а оставшиеся 5% — «специалисты», тоже нельзя вынести за рамки этого антропологического наблюдения за самой собой, но я проверила гипотезу на своей подруге, у которой первый опыт столкновения с полным набором столовых приборов был ещё более драматичным и комичным. Так вот, она, выросшая совсем в других условиях, тоже лет до двадцати с мясом не встречалась. А у вас как было?

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks