«Да, это был тот самый вкус…»

1877

Аддис Гаджиев:

 

Интурист или бефстоганофф по воскресениям.

 

Компания подобралась разношёрстная.

Говорили на  нескольких языках,перебивая друг друга бесконечно.

Интереса различные иностранные слова ни у кого из окружающих не вызывали, так как здесь большинство были иностранцы, а отель так и назывался — “Интурист”.

Мужчина сидел спиной ко входу, постоянно заходили и выходили красивые девушки в вечерних нарядах. Место  было модное и популярное в городе.

Бармен удивлял всё новыми и новыми оригинальными коктейлями, на большом полотне экране мелькали кадры из фильма “Брак по-итальянски”, где Мастрояни и Лорен по-прежнему смотрелись модно, живо и обольстительно.

Было жарко, несмотря на вечер и ветерок с моря, находившегося в зоне видимости.

За красивой витиеватой оградой продолжали парковаться дорогие автомобили, наполированные от души своими хозяевами, из них выходили грузные их владельцы в сопровождении стройных юных спутниц с рыбьими губами.

Официант принёс меню, удивляющее своим ценообразованием, всё по 10, третьим номером в нём фигурировало блюдо “Бефстроганов” с гарниром из картофеля фри.

Это было фирменное блюдо ресторана и со вкусом его мужчина был знаком с давних времён…

 

Солнечный день, воскресение утро.

Мальчик лет восьми и девочка четырёх “нарядно” одетые шли впереди родителей,  держась за руки.

Родители же степенно ступали чуть позади, любуясь своими чадами.

Большие голубые банты были завязаны у девочки на косах, мальчик был в модном синем костюмчике с беретом на голове.

Маршрут начинался от дома, где жила семья, в самом центре, и пролегал через оживлённую улицу, где в воскресные дни и вечерами будней,  все состоятельные и не очень обитатели города прогуливались, чинно здороваясь с друг с другом. Городок-то был небольшой и почти все знакомы были.

Далее движение проходило через сад, который по не понятным причинам назывался “Парапет”, через знаменитый кинотеатр и далее выводил к морской набережной с бульваром.

Минуя фонтан* с известными литературными героями поэмы, где богатырь разрубает пасть дракону и оставив позади фуникулёр, семья оказывалась у точки  предназначения — серого здания в стиле конструктивизма, автором которого являлся знаменитый архитектор начала века и которое гордо именовалось “ИНТУРИСТ”**.

Нынешний “Интурист”, точнее “новый старый интурист”, так как существовал ещё и новый «Интурист», а этот старый снесли, заново воздвигнув в метрах 500-х от предыдущего существования, был абсолютно точной копией того снесенного.

Открывающиеся большие прозрачные двери обдавали сидящих на улице холодом кондиционируемых помещений, да-да именно так, ибо жара на улице, несмотря на наступивший вечер, не спадала и лишь распахивающиеся стеклянные створки выхода на уютную летнюю террасу с каждым вновь прибывшим обволакивали сидящих порцией живительной прохлады!

Марчело Мастрояни на экране продолжал обольщать Софи Лорен, градус всеобщего веселья царящего за столиками становился выше, видимо за счёт употребленных экзотических коктейлей, или всё таки чуть снизившейся температуры воздуха.

Компания за столом, в которой находился мужчина продолжала свое щебетание на различный лад, ”оливье”был уже съеден и наш герой с нетерпением ожидал основное заказанное блюдо, блюдо,которое навсегда практически стерлось из его вкусовых воспоминаний многочисленными деликатесами, испробованными в разных уголках света, в коих он побывал.

…В прохладных и просторных залах ресторана было немноголюдно и работала вентиляция.

Посетителей было в это раннее время не мало и все почти семейные.

Наверное, все сидящие за столиками были знакомы с друг с другом или почти все.

И все почти были семьями в это дневное время.

После традиционного салата “оливье” и “московского борща” с плавающими по его поверхности чудесным образом кружочками нежно розовых  сосисок, подали главное блюдо.

”Бесфстроганов”, это такие ломтики говядины,обжаренные вначале в масле, а затем тушёные в сметанной соусе со специями.

Хрустящие ломтики картофеля фри, янтарной горкой возвышающиеся рядом с дымящимся мясом, также соблазнительно манили своим ароматом.

Мальчик по-взрослому заправлял краешек салфетки за ворот, важно придвигался поближе к столу, ещё не очень умело орудуя ножом и вилкой расправлялся с поданным блюдом.

Солнечные зайчики, отбрасываемые столовыми приборами,  играли на потолке и стенах помещения.

Когда с блюдом было покончено, приносили кофе в такой чашке, на блюдечке которого было выведено вязью название отеля.

Прохлада, тишина, дневной свет, проникающий сквозь высокие окна, приглушённый звон посуды, доносящийся из-за ширмы в углу зала, проникающие оттуда же ароматы готовящихся блюд и воскресный день недели  неразрывно переплетались в единый узор в сознании ребёнка.

Затем семья выходила на приморский бульвар, проходила неспешно через “венецию”, так называемые каналы с мостиками и прогулочными лодками.

Тенистые ивы своими длинными ветвями манили в  таинственную прохладу островков, шашлычные ароматы и доносящийся едва людской гомон, пленил воображение …

Семья садилась за столик, приносили мороженное,в железных запотевших креманках с чайными ложечками из алюминия и лимонад в изумрудных бутылках.

Ивовые ветви сплошным пологом укрывали посетителей от любопытных глаз прохожих.

Редкие любовные парочки обнявшись сидели на проплывающих по узким протокам лодочкам, нега воскресного дня чувствовалась повсюду.

Ну вот и дождался наш герой своего вожделенного лакомства,принесли …горячий и ещё скворчащий на сковороде “бефстроганофф” и рядом ту самую, “солнечного сияния”, картофельную соломку.

Заправив салфетку за ворот, мужчина плотно пододвинулся  к краю стола и запустил дорогие из тяжелой хирургической стали приборы в блюдо.

Да, это был тот самый вкус.

Вкус детской воскресной безмятежности, вкус давно утраченного счастья,вкус настоящести жизни и яркости событий и переживаний.