«Чтобы больше трёх гранат в одни руки не давали…»

777

Проснувшись поутру, Кузьма Петрович первым делом взглянул в окно — узнать какая власть. За окном развевался флаг — на зеленом мусульманском полотне двуглавый орел сжимал в лапах серп и молот.

— Ну что там?- нетерпеливо спросила жена.

— Все то же,- махнул рукой Кузьма Петрович.

— Ты на улицу сегодня пойдешь?

— Наверное, придется.

— Тогда включи радио, сейчас прогноз передают.

Кузьма Петрович включил радио. Передавали прогноз. «Сегодня в городе сохранится спокойная, контролируемая обстановка. Уличные бои маловероятны. К вечеру возможны небольшие столкновения на религиозно-национальной почве. Ожидается вторжение неорганизованных вооруженных масс с севе­ра.»

Жена тяжело вздохнула. Бедная, она никак не могла забыть то время, когда по утрам передавали не политпрогноз, а пого­ду. В прихожей прогремел звонок. Кузьма Петрович кинулся в убежище за шкафом, протиснулся в нишу, накрылся грудой тряпья и затаил дыхание — в такой ранний час могла явиться только мобилизационная комиссия.

Вернулась жена:»Вылезай! Это соседка. Зашла одолжить горстку патронов.»

— Делать ей нечего, шляется, людей пугает!- проворчал Кузьма Петрович вылезая.

— Ты вот что… Я тебе еще вчера хотела сказать — у нас гранаты кончились, сходил бы, купил.

Кузьма Петрович кивнул и молча стал одеваться.

— Только будь повнимательнее, пожалуйста, как бы тебе плохие не всучили. А то вон Марья Петровна вчера купила, половину пришлось выбросить.

— Не волнуйся, меня не обманешь, ну, в крайнем случае, куплю у Васи.- ответил Кузьма Петрович, засовывая за пояс автомат «Узи».

Жена встревожено посмотрела на него.

— Умоляю тебя, ради бога, аккуратнее. Ты у меня такой бесстрашный, ввяжешься еще в историю.

— Ерунда,- небрежно ответил Кузьма Петрович.- Скажи, было хоть раз, чтобы я не вернулся с улицы.

— Нет, не было,ты всегда возвращаешься,- согласилась же­на.

У подъезда висело несколько свежих приказов. Кузьма Петрович остановился и стал читать. Речь шла об обязательной регистрации всех христиан и иудеев, роспуске всех незаконных вооруженных формирований, а также о переименовании города Борисоельска в Урус-Кучум-Кильдибаевск. Подписаны приказы были самим Верховным халифом Российского Халифата адмиралом Урус-Кучум-Кильдибаевым.

Кузьма Петрович не стал задерживаться у приказов — мог придраться патруль. Он быстро юркнул в кусты жимолости, про­лез через одному ему известную дырку в заборе и уже через полчаса подходил к рынку.

На рынке, несмотря на ранний час, почти все уже было продано. Только в углу одна бойкая старушенка распродавала из корзины остатки, на вид весьма сомнительные. К ней стоял приличный хвост. Задние заметно волновались и кричали, чтобы больше трёх гранат в одни руки не давали.

Кузьма Петрович огляделся. Возле самого входа он заметил Васю и направился прямо к нему. Разговор был короткий и ясный.

— Как всегда?- спросил Вася.

— Угу,- ответил Кузьма Петрович.

— Только учти, у меня сегодня дороже, чем у бабусек. — честно предупредил Вася. — Но зато все качественно.

— Хорошо, согласен.

Вася вывалил из ящика дюжину гранат и аккуратно завернул их в промасленную бумагу.

— Держи, шеф.

Кузьма Петрович вдруг почему-то засомневался.

— А они действительно качественные?

— Как можно, Петрович!- обиделся Вася.- Постоянных клиентов не обманываем.

— А все-таки?

Вася рассвирепел и рванул на груди тельняшку:

— Не веришь?! Смотри!

И выдернув чеку швырнул одну гранату через забор.

Громыхнул взрыв. Над забором взлетела ушанка и пара костылей.

— Видал?

— Ага,- уважительно ответил Кузьма Петрович и расплатившись вышел с рынка. На улице кипела жизнь. Многие прохожие шли в чалмах, демонстрируя тем самым свою верноподданность. Несколько боевиков из общества «Вечная память» поймав стари­ка-еврея, палили ему под ноги из обрезов («Узи» они не приз­навали), заставляя танцевать «барыню».

— Ох, что делается,- зашептала рядом с Кузьмой Петровичем какая-то интеллигентная старушка.- Это же ведь Иосиф Леонидович, гардеробщик из Вахтангова. За что они старичка-то.

— За то что еврей, бабушка,- ответил Кузьма Петрович и, рванув из-за пояса автомат, с наслаждением выпустил длинную очередь в толстый живот ближайшего боевика.

Ему ответили, но не попали. Прохожие, выхватив, как по команде, оружие, тоже начали пальбу. Из-за угла вылетел патруль и дал очередь из крупнокалиберного пулемета. Все бросились в рассыпную.

Убедившись, что еврей скрылся, Кузьма Петрович юркнул в проходной двор и вскоре уже подходил к своему дому. У подъезда на лавочке, зябко кутаясь в бронежилет, сидела баб­ка Варфоломеевна.

— Петрович?!- подслеповато сощурилась она.- Неужто живой еще? А я думала, тебя давно убили.

— Живой, бабусь, чего со мной сделается!- улыбнулся Кузь­ма Петрович.

— Ты мне вот что, Петрович, скажи,- замялась вдруг Варфоломеевна,- Саакашвили — это хорошо или плохо?

— Ну ты бабка, хватанула! — ахнул Кузьма Петрович.- С че­го это ты вдруг Саакашвили вспомнила?

— Да вот сейчас по радио говорили — в город вступают войска Саакашвили — конец, дескать, пришел Кильдибашке!

— Да ну ты!- поразился Кузьма Петрович.- Неужто по второ­му кругу пошло! Покачивая головой от изумления он вошел в подъезд. Навстречу ему из темноты шагнули трое.

— Кузьма Петрович? — торжественно осведомился один из них, по-видимому, главный.- Поздравляем вас, Кузьма Петро­вич, нашим совместным решением вы с сегодняшнего дня зачис­лены в российскую революционную армию.

Кузьма Петрович рванулся было, но чьи-то ловкие руки схватили его сзади, другая пара рук залезла за пояс и вытащила автомат.

— Ну что же, Кузьма Петрович,- холодно сказал главный,- очень жаль, что мы в вас разочаровались,- и скомандовал:

— Кончайте!

Грянула автоматная очередь. Руки держащие Кузьму Петрови­ча разжались, главный ухватился руками за грудь и рухнул на лестницу. Кузьма Петрович поднял голову.

На верхней площадке стояла жена с автоматом Калашникова в руках. Кузьма Петрович поднялся к ней. Она взяла его за руку.

— Ты вернулся?

— Конечно, я ведь всегда возвращаюсь.

— Возвращенец ты мой,- ласково улыбнулась она.