Чисто Петросян! Даже хуже! Райкин!

1661

Алексей Курганов

В ожидании Васьки (миниатюра)

Народа в доме проживало много, а уборная была одна, поэтому к ней выстраивалась очередь. Разговоры в очереди велись соответственно ситуации. Преимущественно  пищеварительно-оздоровительной тематики.

— Кто? – кивая на дверь «скворечника», поинтересовалась старуха Елизарова.

— Васька, кто ж ещё.., — притворно вздохнула Козлова Нюша, здоровенная бабища из восьмого номера, мать четверых детей – будущих уголовных преступников.

– Канешна! Вчера блинов обожрался, а они туго выходют. Я знаю.

Елизарова посмотрела  на Нюшу неприязненно. Знает она, читалось на её лице. Образованная! Уж куда уж нам-то до таких вот… «знающих».

— А ещё он вчера литр водки выпил и шатался у промзаводской  столовой, песни орал неприличные, — неожиданно наябедничала другая старуха, Патрикеева.

— А если ещё и литр, то обязательно запрёт! – уверенно заключила Нюша. – Я когда со своим третьим жила, то он после литра, бывало, по часу с толчка не слезал. Хоть прямо обосрися вся – бесполезно.

— Васька, что ли, засел? – спрашивает подошедший гражданин Семёнов. Семёнов работает бухгалтером  овощезасолочного пункта, поэтому считается в доме законченным интеллигентом.

Народ закивал: да, Васька. Семёнов нахмурился.

— Это надолго, — сказал раздражённо. – Он вчера селёдки обожрался. Три штуки умял. И батон.

— А Нюша говорит, что блинов, — ответила Елизарова. – И водки две бутылки испил.

— Блины он после селёдков пожрал, — уверенно разъясняет Семёнов. – Хрен ил ему с таким хлебалом! Кидай в него да кидай!

Присутствовавшие опять ехидно захихикали. Едальник у Васьки был действительно внушительный. Напоминал бульдозерный ковш. Да, Васька тот ещё несравненный  молотила! Это все знают!

Дверь «скворечника», наконец, открылась. Показался Васька.  Его широченная морда сияла облегчением.

— Привет страдальцам! – гаркает он весело. – Не упустили, ожидаючи?

В ответ послышалось всё то же подобострастное хихиканье. Дескать, ну ты и юморист, Васятка! Чисто Петросян! Даже хуже! Райкин!

— Прошу! – Васька делает шаг в сторону и  приглашающе отводит в сторону руку…

Весна. Апрель. На улице – за десять градусов. Солнышко припекает, воробьи чирикают. Хорошо, едрёна вошь! Никакого пургена не надо!