12166006_1004405952913752_1486488466_n

Анна Аренштейн:

БОГИ ВОДЫ

Я давно поняла, что ремонт – это то самое место, куда мы все попадем после смерти, если здесь будем себя плохо вести. Однажды, уж и не знаю что на меня нашло, мне надоело мыться в изъеденной грибком ванной, и я решила сделать там ремонт. При живых людях, заметьте. В квартире на ту пору проживало нас четверо: дочь, сын, зять, ну и ваша слуга непокорная. Садизм, конечно, садизм и безумие.

Для осуществления ремонта вам понадобятся: сантехник, электрик, плиточник, тонна ротбанда, грунтовка, бетоконтакт, два месяца отпуска, пластиковые трубы, смесители, муфты, шпиндели, небольшое наследство, еще лучше – утаенный от государства клад, ванна чугунная, плиточный клей. Разрешение от вашего РЭУ. Все ваше мужество. А главное – благосклонность Высшей Инстанции, которая правит мировыми энергиями и направляет потоки воды, электричества и денег в самые неожиданные места.

Из всего приведенного выше весьма неполного списка у меня уже был сантехник – чудесный татарин Фарид, работник нашего РЭУ, тихий интеллигент, жена телеведущая. Фарида прислала мне однажды сама Высшая Инстанция в момент полнейшего отчаяния. Сначала ко мне заглянул другой сантехник, не Фарид, вызванный на предмет устранения засора в кухне. Обозрев раковину, он устало закатил бессонные глаза, безнадежно махнул рукой и горько возгласив «Немыслимо!» ушел навсегда. Вот тут, собственно, и возник тихий Фарид с мотком толстой проволоки, при помощи которой он за три минуты ликвидировал засор, взяв с меня 80 рублей, за что я полюбила его всем сердцем. То есть за 80 рублей я полюбила его всем сердцем.
Фарид, навестив меня, сказал – нужен мастер. Сначала демонтаж, потом монтаж, потом уж он, Фарид, займется сантехникой.

Через некоторое время нашелся и мастер Александр (русский, непьющий – настаивала подруга) невнятной наружности с медленным голосом и остановившимся взглядом, подключенный, видимо, к Высшей Инстанции напрямую.

Он взял аванс, приволок перфоратор и, пообещав управиться за неделю, снес к чертовой матери в ванной все, что там было, включая стены и трубы – получилась такая бетонная коробка с единственным отверстием – дыркой в полу для слива.

Тут заглянул Фарид с белобрысым сварщиком, они пришли проверить трубы в туалете. По дороге в санузел сварщик важно объявил, что обучается на электрика, потому что сварка у него уже вот где. Александр, оторвавшись от перфоратора, тихим голосом спросил, глядя на белобрысого: «Чуваш?»

– Ну да… – застеснялся сварщик.

– Откуда вы знаете? – удивилась я – Вы что, сами чуваш?

– Я – нет, – твердо сказал Александр. Просто я знаком с чувашами.

— Я тоже знакома с чувашами. У меня есть один знакомый чуваш, он художник, живет в Германии давно. Женат на пасторе, двое детей. Брюнет, между прочим.

– Как на пасторе? – удивился сварщик.

– Ну у него жена – пастор. У них там можно. А он каждый год ездит в свою Чувашию осенью – картошку копать. Помогает родителям. Хороший художник.

Тут мужчины посоветовали мне не отвлекать их разговорами, а ехать лучше на рынок за плиткой, смесителями и клеем. Заодно уж сифон для ванной и затирку.

– Сколько? – спросила я

– Затирки-то? Пакетик. Еще ротбанду мешков 25. По 50 кило. Ну и шпатлевки мешка три.

– Все?

– Пока все. Завтра приду к 9 утра и начнем монтаж, – пообещал Александр.

– Погодите, Аня, — встрял Фарид, — откуда воду будем брать?

– Что значит?!

– Ну, где вам вода нужна? Там и будет.

Обходя строительный рынок, я все никак не могла прийти в себя от сделанного мною открытия: ведь все эти мужчины – настоящие боги воды! И электричества! Ты им пальцем ткнул – вот тут вода мне нужна, и у тебя за разумную плату в этом месте бьет фонтан! А в другом – кипит чайник! То есть они могут добыть воду и энергию практически из любой точки многоквартирного дома!

Ну я приехала домой с мешками на «Газели» и стала ловить таджиков, чтобы оттащили на 12 этаж.

А с утра повлеклась на строительный рынок, нагрузилась всем, что смогла на себе унести, еле добрела до дому и рухнула на свой диван с температурой 39. Грипп. Как неудачно.

Пока я на последнем издыхании волоклась домой с железками и клеем, Александр позвонил странным голосом и сказал, что немного задерживается. Я как-то сразу поняла, что больше мы его не увидим. Давно заметила, что высокая температура очень обостряет интуицию.

Убедившись к вечеру, что горячка меня не подвела, я еще попыталась, трясясь от озноба, позвонить трем другим мастерам, чтобы как-то спасти ситуацию, но все они были заняты до лета. Тогда я мудро отключилась и провела в беспамятстве четыре волшебных дня, изредка выныривая из своих лихорадочных грез, чтобы убедиться, что реальность ничуть не изменилась, и зять, чертыхаясь, бреется над кухонной раковиной, а сын не бреется вообще. На пятый день ко мне пришли озадаченные дети и тихо спросили: «Ма! А у нас когда-нибудь будет ванная?»

– Зачем вам ванная, дети? – сказала я. – Ну ее совсем. Мы можем устроить в этом помещении что-нибудь получше. У меня есть для вас два варианта: оранжерея и бомбоубежище.

– Почему бомбоубежище? – удивились мои дети, – у нас ведь 12 этаж?

– Ну потому что делать ничего не надо. Метроном поставил – и готово!

Идея бомбоубежища как-то не вызвала у них ответного энтузиазма, пришлось мне все-таки выздороветь и встать.
Дальше плохо помню, поскольку разразился карнавал.
На мои вопли о помощи, рассылаемые во все уголки мира, отозвался Лондон, который подыскал нам в Москве белоруса Юрия.

Этот благословенный громадный и босой Юрий принялся лихорадочно возводить стены в ванной и туалете и поливать их средством от грибка. Запасы ротбанда стремительно таяли.

Одновременно к нам потянулись электрики, сварщики, столяры, соседи с требованием немедленно прекратить, поминутно забегала техник-смотритель Гуля, стучала каблучками красных сапожек, трясла бумажками и стреляла черными глазками по углам – не затеяли ли мы тут, не приведи Господь, перепланировку? Заходили таджики и узбеки с предложением вынести мусор по заоблачным ценам, я отказывалась, понимая, что – либо мусор, либо шкафчик в ванную, и ночами мы волокли мешки с расчлененными перегородками за километр к чужому контейнеру. Фарид с утра подкатывал к подъезду на своем «мерсе», командовал в мобилу: «Аня, выходите», и мы гнали на строительный рынок. В машине у него сидел уже обычно какой-нибудь столяр или сантехник, – Расскажите им про ласкового! – требовал Фарид, и я принималась исполнять известную уже вам историю с кровельщиком. Боги воды счастливо хохотали, и тогда я на бис рассказывала про фаридова сменщика.

А Мастер Юрий, мокрый от пота Атлант, пахал без отдыха и оштукатурил уже три стены.

В какой-то момент он трагическим тоном потребовал еще пять мешков ротбанда. Я схватилась за голову: ну как я их привезу? Пришлось опять нанимать газель на рынке по сумасшедшей цене…

По пути с рынка угрюмый и жадный водитель «Газели» внезапно расчувствовался, услышав от меня про исчезнувшего без остатка мастера, и выдал свою версию ремонта.

Они все где-то пропадают, эти, б..ть, слуги ремонта. Сказал он. Побурят малька – и сгинут. Наверное, есть такое специальное место, ну, портал типа – там они перемещаются в другое измерение, обратно откуда их прислали. Им тут, б..ть, не хватает чего-то в воздухе, может, аргона какого может, этилена, долго тут не могут.

У меня украинцы были, семья. Сказал он. Копошились там, белили, строгали, нормально так. Санузел плиткой уж обложили… Я им аванс – они запили, нах. Недели через две подъезжаю к дому – обратно они всем табором ко мне: «Иваныч, больше не повторится!» Пустил их. Говорю: денег не дам. Оплата, б..ть, по факту. Работают. Дело веселей, потолки покрасили, я расслабился, как сука, тут они и говорят: «Саморезы нам нужны, Иваныч, три кило. И гвоздь сотка. Давай 700 рублей, на рынок сгоняем». Сгоняли на рынок б..ть с концами. Я, конечно, сам маху дал: ну зачем им гвоздь-то сотка? Когда у меня паркет?

Хожу злой, как пес, без дверей, б..ть, без унитаза, к соседям бегаю, когда приспичит, думаю: пропади все пропадом, не пущу! Вот и живу так месяц. Другой… Вечером как-то с работы подруливаю к дому – стоят!

– И что же? – заволновалась я.

– Ну, тут уж я сам запил…

…Через две недели после начала ремонта мы вернулись наконец в лоно канализации. Было так: сначала в нашем бомбоубежище появилась сверкающая французская ванная, которую Фарид, вняв моим мольбам, подключил к сливу. Дочь Санька, натаскав ведрами горячей воды из кухни, влезла туда, занавесив дверной проем одеялком, и запела. Поет Санька настоящим колоратурным сопрано, и всем нам сразу стало понятно, что счастье – вот оно. Постепенно ванная комната обросла плиткой, светильниками, смесителями, из которых полилась покорная Фариду вода, а уж когда Юрий приделал к помещению дверь…

…А однажды мне удалось продать евреев. Я продала четырех евреев, одного еврейского мальчика и одного младенца в коляске прекрасной женщине по имени Карина. На вырученные от продажи евреев деньги я приобрела одного молдаванина (по имени Гена) и шестьдесят мешков пескобетона. В надежде избавиться наконец от дыр в полу и паркетных дощечек, которые ежедневно надо перекладывать как пасьянс. На ламинат евреев уже не хватило, пришлось залезть в зарплату.

Я думала – ща по-быстрому все и сделаем, хотя предыдущий опыт по укладке ламината в коридоре, когда белорус (по имени Гена) так ловко залил соседей снизу, что мне пришлось за свой счет проводить им везде электричество, мог бы и вразумить меня. Однако человек, обладающий шестьюдесятью мешками пескобетона, уже очень далек от того, чтобы его было можно вразумить. Человек, обладающий таким количеством пескобетона, титаническим усилием вознесенного в малогабаритную квартиру на 12 этаже, становится законченным маньяком, мечтающим только об одном – немедленно избавиться от пескобетона любым способом, включая самые изощренные.

Наиболее изощренным способом избавления от пескобетона является так называемая цементная стяжка: это когда сначала надо разломать и выкинуть весь старый пол (один контейнер для мусора равняется 8 таджикам и стоит 4 тыс. руб), потом постелить армированный полиэтилен (чтобы вновь не лишить соседей электричества), потом замесить пескобетон с водой и эту кашу размазать ровненько по комнате. А потом еще накрыть сверху пленкой, чтобы не сохло. И так сушить десять дней.
Согласитесь, проще было бы вывалить все это богатство с балкона 12 этажа, но это явилось бы грубым нарушением технологии изготовления цементной стяжки. Поэтому терпите, ходите по стеночке, ликвидируйте мебель и спите, соорудив себе норку из полиэтилена, мешков для мусора, книжек и старых одеял.

Рано или поздно молдаванин Гена, с первого взгляда показавшийся мне еще более сомнительным приобретением, чем тонна с лишком цемента, твердой рукой сотворит вам почву под ногами. По крайней мере, в одной комнате, куда вы наконец сможете перетащить свои жалкие пожитки: ну там красочки, кисточки, запасы бумаги, картона, гипса, воска, морских ракушек, холстов и деревяшек – да мало ли еще нужного у художника! – и где вы, наконец, сможете, чудом отыскав чистую майку, улечься на свободном от стройматериалов диване, чтобы, проваливаясь в кому, успеть подумать с тревогой: осталось еще 28 мешков…

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks