Чересполосица

1258

Вспомнилось зафиксированное в компьютере памяти впечатление конца 1970-х.

Весна. Первомай. В тёмном хрущёвском дворе, – под заслоняющими небо гигантскими тополями, – стоит жуткий, невыносимый бабий вой. Над запаянным цинковым гробом, стоящим на табуретках, покрытых ковром с оленями.

Вот этот двор, эта полуночная темень и этот заунывный похоронный вой стали в будущем для меня неким символом уходящего десятилетия, напитанного звоном расхристанных гитар с ляминорной тоской афганских баллад.

Но стоило только выйти из сумрака, повернуть за угол, – а там…

Гром маршевого металла и задорный визг праздничных труб: бум-бум!! Слепящее глаза солнце в яркой синеве небесных пуховых львов и – огромные кумачовые знамёна и – счастливые улыбки-улыбки-улыбки, смех, счастье, счастье…

Через совсем немного времени всё это – и войну и мир – назовут застоем и проклянут.